«Хороший» чужой, «плохой» чужой

plohoy-horoshiy

Фото: genuinesingles.com

Многие склонны к демонизации иммигрантов, либо к их идеализации. Эта амбивалентность вызывается непривычной ситуацией, к которой трудно адаптироваться, считает Дэвид Зигнер, швейцарский этнолог, журналист и писатель.

С каким намерением он пришел?

Незнакомец вызывает двойственные чувства. С каким намерением он пришел, злым или добрым? Он вор или принес подарки? Эти противоречивые реакции можно наблюдать уже у детей, когда они видят незнакомца у двери дома. Возможно, поначалу дети прячутся, но они любопытны. Незнакомцы имеют иную внешность, что очаровывает, как и раздражает. Тем не менее,  амбивалентные чувства сохранять трудно. Однозначность гораздо предпочтительнее. Поэтому незнакомцев относят либо к друзьям, или врагам. Наиболее ярко эта тенденция просматривается в своей крайности – по отношению к самым странным незнакомцам, которых к тому же и не существует — инопланетянам.

Почти всегда можно представить себе инопланетян как разрушителей или спасителей. Иммигрантов также подразделяют на схожие категории. Так человек упрощает для себя непредсказуемую встречу с ними. Например, албанцы, нигерийцы, мусульмане – относятся к плохим, а другие — например, тибетцы, венгры или сирийцы – к хорошим. Хотя бывает и такое, что чувства до некоторой степени колеблятся. Человек ругает сначала группу в целом, как это было в Швейцарии с итальянцами, тамильцами, немцами – и только спустя несколько лет впускает их в сердце.

Практически у всех есть свое мнение о миграции, как правило, устойчивое. И трудно избежать поляризации. Редко же можно встретить кого-то, кто считает: «Ничего не могу сказать о беженцах, я никогда не говорил хотя бы с одним из них». На столь популярный вопрос, хорошо это или плохо — наличие в стране иммигрантов, беженцев и лиц, ищущих убежища, практически невозможно получить ответ, типа: «Я не знаю» или « В зависимости от…», или «Мне нужно больше опыта и знаний, чтобы ответить на этот вопрос».

Германия удивила

За последние недели, прежде всего, в Германии наблюдался удивительный настрой. В то время как еще недавно страну лихорадили демонстрации «Пегиды» (Патриотические европейцы против исламизации Запада — нем. Patriotische Europeaer gegen die Islamisierung des Abendlandes, PEGIDA — немецкое политическое движение, созданное в Дрездене. – Из Википедии) и поджоги лагерей беженцев, сегодня — у всех на устах девиз «приветственная культра»(«Willkommenskultur»).

Строго говоря, это не так, чтобы зафиксировать изменения в обществе. Трудно поверить, что ненавистники мигрантов, устроившие беспорядки в Хайденау, теперь вдруг ринулись на вокзал, чтобы принести воду сирийским беженцам. Просто в данный момент задала тон другая группа населения, гораздо большая по численности. Потому что ксенофобы предпочитают действовать в толпе, массово, претендуя на то, что выражают народные чаяния. Поразительно, как они вдруг стали тише воды, ниже травы, как только ветер сменил направление в политике и СМИ.

Тем не менее, вполне вероятно, что текущая волна солидарности не будет продолжаться слишком долго. Беженцы из зон военных действий, прошедшие через многое, сами по себе не являются лучшими из лучших. И среди них есть, конечно, преступники, фанатики или бездельники, как и везде. Возможно, что сострадание сменится неприятием, если беженцы поведут себя недостойно той идеализации, которая сложилась в сознании местных жителей по отношению к ним. Они будут зачислены в неблагодарные. Хотя страх перед мигрантами, а также обостренная восприимчивость, как правило, имеет мало общего с реально прибывшими, но вызвана устоявшимися стереотипами и прогнозами. Можно также предположить, что неприятие и страх «растворения в чужаках» часто наиболее силен там, где на самом деле иностранцев мало.

Дело привычки

Но, может быть, это просто дело привычки. Кто еще помнит, какими экзотичными казались итальянцы, когда они приехали в Швейцарию в шестидесятые годы? Сегодня можно только посмеяться над страхами и опасениями тех лет. То же самое произошло с тамилами, которые поначалу слыли «торговцами героином в кожаных куртках». Сегодня они считаются трудолюбивыми и не доставляющими проблем. Общая картина в отношении к «югос» (мигранты и беженцы из бывших республик Югославии) — нормализуется аналогично.

А совсем недавно в Швейцарии профессиональными паникерами был раздут страх в отношении мигрантов-немцев. И реальность доказала, насколько неуместны были эти страхи. Уж о чем говорить швейцарцам, только не о чуждой культуре в отношении высококвалифицированных немцев. Любая другая страна может только мечтать о таких идеальных иммигрантах. Но кто хочет, тот всегда найдет проблему. Также отношение к эритрейцам и сирийцам колеблется в трезвом диапазоне между ксенофобией и ксенофилией.

Это не просто «культурное обогащение», но и вызов

Нынешняя волна миграции не приведет к падению Запада. Но это также и не просто «культурное обогащение», но и вызов. Ведь маловероятно, что только посредством миграции удастся решить проблему старения европейского населения. Как и большой вопрос: достаточно ли рабочих мест для низкоквалифицированных иммигрантов в нашем постиндустриальном обществе.

По крайней мере, ситуация с Сирией ясна. Мало кто рискнет так обрисовать сложившееся положение в этой стране, чтобы оправдать выдворение «лиц, ищущих убежища». И это тоже влечет к амбивалентности, которая выражается в суждении: даже если ситуация в какой-либо стране ужасная, возможности приема и интеграции беженцев ограничены. Завидев иммигрантов, разговаривающих по телефону, некоторые задаются полемическим вопросом: «Откуда у беженцев деньги на сотовые телефоны?» Или: «Каков источник тех тысяч франков, что они платят «проводникам»?» Что означает: эти люди, очевидно, не в самой плохой ситуации. Но именно в этом все дело: конечно, покидают свою страну сирийцы с деньгами. Что отличает их от так называемых «экономических» беженцев. А вот подобными вопросами задаются те, кто в каждом ищущем убежища видит убегающего от бедности.

Но, возможно, стоит присмотреться к психологическим механизмам ксенофобии. Ксенофобия — это тот же расизм? Не обязательно. Сегодня понятие культуры заменило понятие расы. «Просвещенные» расисты говорят о «других культурах». Тем не менее, культура часто понимается как нечто статическое, однородное, квази биологическое, как прежде понимались расы. Это также относится к их собственной культуре. Для ксенофоба представление о своей стране, как правило, является тем клише, посредством которого он отличает ее от зарубежных стран. Тот факт, что, например, для Германии или Швейцарии характерна высокая неоднородность населения по своему этническому составу и без учета проживающих на их территории иностранцев, они скрывают.

Как ведут себя люди, оказываясь свидетелем таких агрессивных выходок, как мужчина, помочившийся на ребенка беженцев на Берлинском вокзале несколько недель назад? Можно предположить, что один сочувствует беженцам, оказавшимся в бедственном положении, выражая естественную для человека эмпатию и сострадание. Однако, некоторые, наоборот, испытывают всплеск ненависти и презрения, и не только в отношении иммигрантов, но и бедных, получателей пособий, нищих, наркоманов или людей с ограниченными возможностями. Завершают этот спектр эмоций с обеих сторон экстремисты: левые демонизируют силу, правые – бессилие. Что заставляет их так злопыхать? Настолько невыносимо для них представление о том, что однажды они сами могут оказаться слабыми и беспомощными?

Слабый не терпит слабого

В агрессивном неприятии часто смешивают страх и зависть. Как ни странно, слабак подсознательно компенсирует свое бессилие, отыгрываясь на финансово уязвимых, требующих ухода или убежища, подозревая их в том, что они паразитируют на деньги налогоплательщиков. Иногда это подозрение расширяется так далеко, переходя с иммигрантов к жизни в целом, подчиняя себе интенсивность ее восприятия и мешая наслаждаться ею, все эмоции заменяются жалостью к себе.

Кроме того, определенная сексуализация чужаков является частью популярного репертуара проекций (Прое́кция от лат. projectio — бросание вперед) — психологический процесс, относимый к механизмам психологической защиты, в результате которого внутреннее ошибочно воспринимается как приходящее извне. Человек приписывает кому-то или чему-то собственные мысли, чувства, мотивы, черты характера и пр., полагая, что он воспринял что-то приходящее извне, а не изнутри самого себя. – из Википедии). Как ни парадоксально, это связано с тем, что вряд ли можно представить себе что-то более скучное, более ограниченное, чем жизнь в лагере для ищущих убежища. Но ксенофоб рисует в своем сознании то, что происходит за этим подозрительным для него фасадом, что и питает его собственные чувства. На самом деле, он ненавидит, прежде всего, себя и свою жизню, но свои обиды и фобии крепит к чужаку, переоценивая инаковость последнего. Лучше быть более безразличным к иммигрантам.

Миграция и культурные контакты на протяжении всей истории способствовали прогрессу и торговле, но и приводили к бесчисленным конфликтам. Контакт с незнакомцем — всегда двойственнен. И лучше придерживаться, насколько это возможно, «нормальной» реакции на реальных иностранцев, избегая крайностей в их восприятии — идеализации или демонизации, не зацикливаясь на их «инаковости», видеть в них сограждан в долгосрочной перспективе.

Авторский перевод Светланы Александровой Линс

Оригинал: D. Signer «Liebe Fremde, boese Fremde», Neue Zuercher Zeitung, 17.09.2015

____________________________________________________
Активная ссылка на журнал«В загранке» при перепечатке обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/adaptaciya/cvety/xoroshij-chuzhoj-ploxoj-chuzhoj.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

2 комментария к записи «Хороший» чужой, «плохой» чужой

  1. Иван:

    Спасибо, интересный анализ, хорошие аналогии. Редко встретишь в интернете.

  2. Лариса:

    Очень хороший анализ и синтез! Надо почаще об этом думать и говорить!
    В мире осталось очень мало народов, живущих на своей исконной территории.
    Искать чужих теперь можно за созданными границами государств или по верованию.
    Зачем — это уже другой вопрос. Чтобы себя не потерять, скорее всего.
    Некоторые боятся расствориться, как сахар в чае, наверное.

Оставить комментарий