«Запад есть Запад, Восток есть Восток»

gennadyi-chernov

Недавно мне посчастливилось познакомится с интересным человеком — Геннадием Черновым. Вернее, сначала я познакомилась с его мыслями, взглядами на жизнь и происходящие события, читая его блог. Честно сказать, в последнее время это особенно радостно – обрести единомышленника, близкого по духу человека, говорящего и думающего на русском языке и причисляющего себя к русской культуре. И в то же время последовательного «западника».

Как пишет об этом сам Геннадий: «…Во мне всегда боролись русская культура и западная цивилизация. Так бы они и боролись до сих пор, если бы не сообразил я вовремя, что можно выбрать цивилизацию, сохранив культуру. В 6 лет я, с одной стороны, прочитал пушкинского «Дубровского», а с другой — в 15 лет впервые услышал «западные радиоголоса», и мама принесла номера журналов «Великобритания» и «Америка». Немедленно возник конфликт: да, можно жить цивилизованно, как они. Можно дико, как мы. Нельзя только уверять, что наша дикость — единственно правильный модус бытия. Культура в книгах никак не транслировалась в реальную жизнь, и все упиралось в возможности выезда».

Геннадий — журналист с солидным стажем, в конце 90-х выбрал академическую карьеру и уехал в США на учебу (получив степень PhD), а потом перебрался в один из канадских университетов, преподавать тележурналистику. И конечно, как человек пишуший, он умеет не только зафиксировать события в слове, но и ярко и образно передать дух времени и эпохи, и психологические портреты их типичных представителей. Конечно, мне захотелось познакомить вас, дорогие читатели журнала «В загранке», с зарисовками Геннадия Чернова.

Предлагаю вашему вниманию его рассказ «Запад есть Запад, Восток есть Восток». И очень надеюсь, что в будущем мы прочтем его «американские» и «канадские» истории. О жизни в эмиграции, где, как говорит Геннадий, «русская культура, осталась со мной в рамках вполне любимой мною цивилизации. Это не отменяет, нет, не ностальгии, а памяти. Не отменяет молодости, которая прошла, несмотря на все попытки ее затянуть. Не отменяет желания и рассказать иной раз о своих воспоминаниях».

 

Геннадий Чернов «Запад есть Запад, Восток есть Восток»

 

berlinskaya-stenaЯ приехал в Берлин в апреле 1990 года, через 5 месяцев после падения стены. Стена то есть была на месте. Выглядела она обшарпанно, и об эстетике речь могла идти только в разрезе полного ее отсутствия. Но не в этом дело. Приехал я с группой, которая была однозначно советская. Передовики-сталевары, отличницы советской торговли и тройка функционеров. Я в силу своего индивидуализма попал в группу по линии, скорее, коммуникативной и случайно.

Еще в группе были два человека, на которых я остановлюсь чуть подробнее. Один из них работал в заводской многотиражке, а значит одной ногой он уже ступил на творческую стезю, хотя другая зависла в холуйском обслуживании по части выпуска советских агиток. Второй трудился инженером, но тлен поддувавших ветров свободы уже где-то затронул и его. Желание поехать и посмотреть «Запад» кинуло его в объятия бывшей на 8 лет старше него сотрудницы «Спутника», но вознаградилось путевкой.

Оба что-то слышали про Цветаеву и Мандельштама, что тогда само по себе могло служить допуском к общению. Сначала нас завезли в горный курорт бывшей СЕПГ. Достаточно приличная гостиница и обслуживание вызвали поначалу общее одобрение. Хорошие условия, наличие торговли в самом прямом смысле и уютный чистый немецкий городок располагали к отдыху. Магазины-то и подверглись набегу первыми. Единственный универмаг сулил добычу. То тут, то там можно было услышать: «Галя, подкати сюда, пасматри какое белье прикольное!», «Леня, Леня, чо телишься? Шнапс только 12 марок за литр!»

Наступил вечер, а затем и второй. Хотя земляки и стали осваиваться, но языка не знали, везде ходили кучно, попытки задушевно пообщаться с немцами, и даже рассказать им, что мы их победили, заметно наталкивались на холодность и отсутствие ответного отклика. На третий вечер неумение немцев признать наше величие стало раздражать земляков, и пошли среди них разговоры, сводящиеся к тому, что мало им в свое время деды накостыляли (деды фигурировали и тогда, поэтому правильно было бы говорить сейчас «наши прадеды воевали»).

Итак, третий вечер. Корреспондент многотиражки, инженер и я исчерпали две темы — мою, про Мандельштама и Цветаеву, и их — про то, что «живут же люди!». Некое разнообразие внес стук в дверь. Мы открыли, и к нам решительно зашли две отличницы советской торговли. Одна из них, не столько симпатичная, сколько решительная, шваркнула на стол бутылку шнапса и заявила: «Мальчики, давайте знакомиться поближе!». Один из мальчиков, внештатник лет сорока, знакомиться уже не мог. Две ипостаси — интеллигентская и рабоче-крестьянская — диалектически в нем боролись: застолье он начал в костюме-«тройке», потом по трудовому как-то быстро напился, но Гранд Финале отзвучало достойно — спать он свалился в 9 вечера в той же «тройке».

Итак — приглашение познакомиться. Молодость и предыдущий опыт подсказывали, что более близкое знакомство может сулить и приятные моменты, но что-то отталкивающее в отличницах было. И пока я, всегда чувствующий неловкость в случаях, когда приходится отказывать женщинам, продумывал деликатную форму такого отказа, инженер решительно упростил мою задачу, сказав: «Нет, девочки. Сегодня вам придется отдохнуть с кем-то другим». Девочки обиделись, и забрав бутылку шнапса, ушли. Мы видели их позже, в баре, где они решительно выплясывали с тремя функционерами так, как только могли плясать некоторые советские женщины — не столько умением, сколько чувством.

berlin-checkpointНа другой день я оставил весь этот коллектив, и уехал в Берлин. Мои диссиденство и фрондерство позволяли иметь друзей в Западном Берлине, у которых я мог остановиться. Приглашение от них у меня было на руках. Я приехал в Берлин, и через некоторое время уже стоял в очереди у Чек Пойнт Чарли. Передо мной находилась группа румынских цыган, и нас с табором завернули, необоснованно приняв и меня за румынского цыгана. Пришлось идти до следующего пропускного пункта. Неразбериха была страшная, поэтому в этот раз я прошел без помех, так как оказался аккурат последним с группой турок, и также необоснованно был принят за турка.

10 дней пролетели незаметно. Но всему есть конец, и в последний день я вернулся в Восточный Берлин, и присоединился к своей группе. В основе своей группа выглядела утомленной и одичавшей. Многотиражник и инженер тут же подлетели ко мне, требуя немедленного отчета.

Berlin-nochnaya-jiznПресловутый шнапс уже был почат на вокзале, и до отхода поезда в первое в мире государство рабочих и крестьян оставалось три часа. Полагаясь на свою репутацию мастера разговорного жанра, я стал живописать богатство красок Кудама и переливчатый свет Кайзер Штрассе, живость Унтер Ден Линден и текстуру Рейхстага. Не последнее место заняло и повествование о барах и клубах ночного Берлина… рассказ уносил меня в воспоминаия, а моих собеседников в мечты.

BerlinИнженер мог вымолвить только одно: «Как много бы я отдал, чтобы побыть там один день!» Многотиражник и вовсе ничего не мог выговорить, но было ясно, что сегодня ночью он будет спать на верхней полке в костюме-«тройке» и грезить о неувиденном Берлине, если, конечно, количество алкоголя не подавит все центры коры его головного мозга, которые ответственны за сновидения… Немного поодаль, чуждые немцам, чуждые нам, сидели сталевары, отличницы торговли и функционеры. Пакеты и сумки с накупленным добром не вносили заметного энтузиазма в их лица.

Отражались в них усталость и недовольство. Разочарование. Разочарование в чем? Мне кажется, что разочарованы они были в неумении чувствовать себя органично в атмосфере цивилизованности и кажущейся им искусственной вежливости. Более двух недель провели они в стране, которая молча их отторгала. Казалось, что в их фигурах отражались обида за то, что их, посланцев великой страны, не хотели, да и не могли принять. Никто им ничего не проговорил, но они чувствовали к себе отношение как к ущербным. Эго было задето, и киплинговское «Запад есть Запад, Восток есть Восток» кричало в немой тишине, хотя они и сами не представляли до этой поездки, Восток они или Запад.диалог культур

Не с таких ли разочарований за столетия и возникла мысль об особом, третьем русском пути? Не они ли и сейчас представляют собой тех, которых молва окрестила «84%»?

Источник
___________________________________

Активная ссылка на журнал «В загранке» при перепечатке обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/mentalitet/ino-strannye/zapad-est-zapad-vostok-est-vostok.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

назад к выпуску >>

к рубрике >>

2 комментария к записи «Запад есть Запад, Восток есть Восток»

  1. Алла:

    Браво! Живо и красочно написано.Жду продолжения!

  2. Виктория:

    И мне очень интресно читать близкие по духу мысли… Спасибо!!!

Оставить комментарий