Метка

Виктор Родин

viktor-rodin

Что значит почувствовать недомогание в Британии, как попасть к врачу на прием или получить его консультацию по телефону вместе с направлением на обследование в госпиталь — читайте об этом обстоятельный и как всегда с легкой иронией рассказ Виктора Родина.

В течение недели у Жени несколько раз возникали боли в области седца, и потому он решил сходить в медицинский центр при университете,  где он работал, к врачу общей практики – разобраться в причине болей и  сделать кардиограмму. Медицинский центр, на самом деле, — это лишь маленькая университетская поликлиника, где всего-то три кабинета, один из которых – для сдачи анализов крови, а в остальных принимают два врача, которых называют Джи-Пи (сокращение GP происходит от полного названия General Practitioner).

Заказать талон для встречи с врачом (здесь называют appointment – это назначенная встреча с врачом) не удалось – не было записи ни на этот день недели, ни на всю следующую неделю. Но в регистратуре Жене сказали, что пусть Женя пока идет в университет на работу, и что ему позвонит врач в течение дня. Женя вернулся в оффис и стал ждать звонка. Никто ему не звонил.

Ближе к обеденному времени Женя открыл в Интернете страницу поликлиники университета и посмотрел свой медицинский онлайн-счет. Каждому пациенту приписывается  такой счет (эккаунт) в Интернете, с которого, в принципе, можно заказывать талон на встречу с врачом-терапевтом. На самом деле, такой заказ встречи с врачом можно устроить заранее за много дней только – ну, может за неделю или две вперед, а так срочно в Сети ничего не бывает, и надо все равно идти или звонить в медицинский центр.  Женя очень удивился, когда увидел, что у него заказана там встреча с Джи-Пи  на сегодняшний день на 12:25. Подумалось, может регистраторша  устроила это что ли?  Времени оставалось мало, и Женя  поспешил тогда в медицинский центр. При входе на стене висел монитор-экран, на котором Женя зарегистрировался, введя свои данные касанием пальцев. Хотя ответ монитора на регистрацию был таков, что  врач примет пришедшего пациента во-время, на самом деле встреча не состоялась, и Женя зря ждал в комнате ожидания — потом регистраторша ему сказала, что это не встреча с врачом была заказана, а просто указано время, когда врач будет звонить Жене, чтобы проконсультировать его по поводу болей в сердце.

Женя сказал, ну давайте тогда сейчас консультироваться с врачом, раз уж Женя находится в поликлинике в это время, и раз врач сейчас где-то рядом за стенкой — в трех метрах от регистраторши и этой комнаты ожидания. Ведь все равно же Джи-Пи собирался тратить время на телефонный разговор с Женей, и потому Жене казалось, что этот разговор можно устроить в его же присутствии в кабинете врача. Оказалось, что ничего подобного — их правила такого не допускают — пусть даже пациент упадет в обморок в комнате ожидания перед регистратурой, до кабинета его не допустят. Раз отсутствует  аппоинтмент (нет талона), значит не будет встречи. Раз назначен только телефонный разговор, то вот иди к телефону — в оффис университета и сиди-жди там звонка из медицинского центра. Глупо конечно. Но Жене пришлось уйти из поликлиники в университетский оффис снова и сидеть там возле телефона. Действительно, потом Джи-Пи позвонил Жене, и они поговорили.

Было ли ощущение у Жени, что он на приеме у врача? Нет, конечно. Просто какой-то диалог на расстоянии, ни к чему не обязывающий. Итог был такой — врач сказал, что у них в медицинском центре нет возможности сделать кардиограмму (а это как раз и надо сделать в первую очередь) и что, «если жизнь Жене дорога…», то надо немедленно ехать в госпиталь в «Emergency Unit» (что-то наподобие травматологического пункта или скорой помощи при госпитале) и рассказать им все то, что говорилось терапевту.

…В госпитале Жене конечно были сделаны все проверки — кардиограмма, давление, анализ крови, рентген… Все выглядело, как по расписанной схеме. И иголку в руку засунули (когда брали кровь на анализ) и оставили ее в вене, сказав, что это всего лишь пластиковая трубочка и что это на всякий случай, если придется потом позже делать операцию или вводить что-то. Женя долго ждал результатов анализа крови, от которого зависело, оставят ли его на ночь в госпитале (для каких-то дальнейших проверок или операции) или все-таки поздно вечером отпустят домой. Если анализ был бы положительный, то это означало бы, что имеется инфекция в организме (какая — врачи не сказали, правда), которая могла бы давать боли и в области сердца или где-то еще. А пока – в ожиданиях результатов и между процедурами…

Одна из медсестер (их было три – каждая со своими отдельными функциями) прикатила к его кровати каталку с ужином, заметив, что потом еще и «завтрак» привезет (на завтрак?).  Женя сначала попытался прояснить ситуацию, может какая-то ошибка и не ему это предназначено, но… Потом понял, что эта медсестра не владеет информацией и просто выполняет те действия, что ей предписаны. «Ладно,» — решил он. — «Раз ужином покормили, то уже хорошо».  Часы показывали начало девятого вечера, и конечно сандвич с курицей, сырным печением, шоколадным десертом, соком и сладким печением был все-таки кстати.

Все нахождение в госпитале заняло несколько часов, из которых большая часть времени ушла на ожидание процедур, чем на сами процедуры.  А еще были приходы-визиты врача между процедурами, что делали медсестры, и беседы с ним – обо всем, на самом деле…  Врач оказался родом из Индии. У него был свой специфический акцент, отличающийся от русского акцента Жени.

Говорили о Рабиндранате Тагоре, о Москве, о физике и коллайдере – странные конечно интересы у врачей этого госпиталя. У этого врача было какое-то желание лучше понять русских – всегда, когда он с ними сталкивался в своей жизни и практике…

На рентген Женю везли на каталке, не давая возможности идти самому и делая много поворотов налево-направо на пути в нужную палату. Палата в госпитале называется ворд и представляет собой открытую часть комнаты, которая может быть превращена в замкнутый отсек, если задернуть плотные  шторы, выполняющие роль двери. Из-за частых поворотов каталки Женя не запомнил дорогу в рентген-кабинет.  Потом, после рентгена на обратном пути в свой ворд это обернулось курьезом для него. Женю, словно в эстафете, передавали «из рук в руки» медсестры. Со временем все они стали казаться ему одинаковыми – и фигурой и лицами – разве что акцент менялся немного от одной к другой.

Из рентген-кабинета очередная медсестра привезла Женю на каталке в какой-то незнакомый отсек — этот ворд был похож на операционную палату.  Пошуршав бумажками, медсестра  сказала: «Вот, Саймон, мы прибыли – здесь у Вас будет операция. Женя от растерянности и непонимания ее слов о предстоящей операции (какой и для чего ? – он совсем не представлял) не сразу смог возразить… Когда он волновался, его английский  язык сильно ухудшался… Медсестра, видимо, заметила, что Женя почти потерял дар речи и сказала-спросила, а возможно скорее всего просто подтвердила для себя: «Ведь Вы были здесь, Саймон, до рентгена – в этом ворде-операционной?»

- Мои вещи (куртка и сумка) – в другом ворде, и я никогда не был в этом месте, куда Вы меня привезли» — наконец он смог возразить медсестре, а потом стал убеждать ее, что зовут его Евгением…

- А где же Ваша метка? – вдруг спросила медсестра. – Вы не должны были ее снимать…

Действительно, метки на руке у Жени в тот момент не было. И главное, что он не помнил, когда и где он ее оставил. Меткой (label) называли белую гибкую пластиковую ленту, которой обхватывали кисть руки пациента и зажимали ее так, что лента потом представляла собой кольцо-браслет, свободно болтающийся на руке. На метке были напечатаны все данные – имя и фамилия, дата рождения, адрес места жительства с почтовым кодом и номер пациента в госпитале по общей системе здравоохранения страны. При перемещениях больного из ворда в ворд метка выступает в роли паспорта – по ней проверяют, тот ли больной прибыл. Имя больного даже не всегда спрашивают, более важными данными считаются дата рождения и почтовый код места жительства. Из проверяют всегда. По-видимому, метка Жени осталась в первом ворде с его вещами, соскочив с руки в тот момент, когда ему прилепляли «липучки» перед записью электрокардиограммы работы сердца.

Медсестра опять пошуршала своими бумажками, нашла направление  Жени (с его родным именем) и… через три-четыре поворота каталки направо-налево он оказался в ворде на кровати, где  в изголовьи находились его сумка и куртка – этот ворд с вещами Жени за долгие часы нахождения в нем уже стал казаться почти родным, по крайней мере, по сравнению с той операционной, где несколько минут он пребывал в качестве неизвестного ему Саймона…

contact-center

Домой в тот вечер Женя вернулся в начале одиннадцатого и был очень рад, что его отпустили с заключением – сбоев в работе сердца не обнаружено, анализ крови отрицателен (значит нет той инфекции, которую искали), а причины болей в груди не ясны. Рентгеновский анализ показал, что не все в порядке с ребром.  На самом деле, более полугода назад Женя ушиб сильно грудь, и из-за болей тогда предполагалось, что было сломано ребро, хотя рентген тогда не подтвердил, был ли там какой перелом или нет.  Предполагать, что причиной настоящих сердечных болей был шестимесячной давности перелом ребра, было конечно странно, но…

Болей у Жени в области сердца уже не было, и, засыпая в своей постели поздно вечером, он с улыбкой вспоминал, что в госпитале его «ждал» обещанный одной из медсестер завтрак…

_________________________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/mentalitet/ne-dlya-turista/metka.html

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий