«Please, move!» или Экзамены

Евгения Горац «Советский человек в американском колледже» – Часть 5-я

evgenia-kobilyanskaya

Предыдущая часть

Иногда казалось, что огромный объем материала просто не поместится в голову. Но оказалось, что у памяти есть способность создавать новые полки, и укладывать туда информацию. Обучаясь, ты узнаешь себя, особенности своего мозга, своей памяти. Но одновременно ты узнаешь свои ограничения и пугаешься. «Я этого не могу».

«Милый бог, ты свидетель, что мы учили, как могли»

В советских вузах во время сессии выделялось несколько дней на подготовку к каждому экзамену. В американском же колледже предполагалось, что ты должен усердно учить материал весь семестр, поэтому тебе не составит труда сдать все экзамены за два-три дня, даже парочку в день.

Однажды на мою долю выпало сразу три экзамена в один день. В восемь утра — химия, в полдень — сочинение, в четыре пополудни — история музыки. По химии я получила высший балл, по сочинению оценка была ниже, а частью последнего экзамена было опознание музыкальных произведений — композитора или хотя бы стиль и век. В освещенной предзакатными лучами аудитории звучала божественная музыка, ветки платана стучали в стекло, я мучительно терла лоб, но имена композиторов легли куда-то на задворки памяти и извлечь их оттуда не было сил. Усталость снижает концентрацию, и было обидно от того, что оценки явно были бы выше при других условиях. Но зато в дальнейшем — один экзамен в день казался чепуховым заданием.

Организация некоторых экзаменов была крайне стрессовой. Для экзамена по анатомии, например, выделялось помещение, где было около сорока столов, на каждом помещалась модель кости. Студенты, каждый с экзаменационным листком, выстраивались в линию за дверью, затем проходили по одному к каждому столу. Требовалось опознать кость и вписать ее название в листок. На все — 20 секунд. Затем, голос экзаменатора: «Please, move!» Успел опознать, не успел, — идешь к следующему столу, а за тобой — движущаяся лента студентов. Я замешкалась на десять секунд — узнала берцовую кость, но не могла на глаз определить — левая она или правая. Тогда я приложила ее к свой ноге, чтобы прикинуть, задержала весь поток и получила замечание. Такими же были экзамены на опознание кровеносных сосудов и мышц.

Перед началом каждого экзамена обычно молились три ямайские студентки. Обнявшись и сблизив головы, они застывали, как фигурки темного дерева. «Милый бог, ты свидетель, что мы учили, как могли и выполняли все задания. Ты знаешь, что это был предел наших возможностей. Не покидай нас на экзамене, сделай наши мысли острыми, а смекалку мгновенной». Это было очень трогательно.

Что «остается, когда все выученное забыто»

Иногда казалось, что огромный объем материала просто не поместится в голову. Но оказалось, что у памяти есть способность создавать новые полки, и укладывать туда информацию. Обучаясь, ты узнаешь себя, особенности своего мозга, своей памяти. О, а я это могу. Оказывается, в мою голову легко помещается гигантское количество латыни: названий костей, мышц, сосудов.

Но одновременно ты узнаешь свои ограничения и пугаешься. «Я этого не могу». Так было у меня с предметами, где требовалось объемное мышление — органическая химия. Я не понимала, как соединялись сложные молекулы. Я — плоскатик. И почему зеркальное отражение — перчатка с левой руки не наденется на правую. Я не вижу этого. Я не понимаю. Но понять — необходимое условие для того, чтобы двигаться дальше. Непонимание — препятствие. Я не сдам экзамен, меня отчислят, и я не смогу узнать что-то очень важное. Но я пойму. Потому что я этого хочу. У меня нет в голове этой папки, и мне некуда вложить эту информацию. Да, мне понадобится больше времени, я затрачу больше усилий, чем студенты с врожденной способностью понимать объем. Но мне не привыкать. Я и так трачу куда больше усилий, чем студенты, для которых родной язык — английский.

И вот тут-то и начинается настоящее обучение — увеличение объема и емкости мозга. Построение новых нейронов. Понять какой папки нет в голове и попытаться его создать. Еще раз. Еще раз. Еще раз. Учебник под подушку. Спать. Утром глядишь — а чего тут непонятного? Что это я так долго мучилась? Все разложено по полочкам.

Вот это и есть главное, что «остается, когда все выученное забыто»’ — порядок, упорядоченность. Без него — любая информация летит в бездонный мешок, и достать ее оттуда в нужный момент — шанс невелик. Образование не только раскладывает все по полочкам, но ты теперь сам умеешь эти полочки создавать. Это и есть рождение мозга. Мозг родился. Ура!

Семь лет — ни русских книг, ни газет, ни телевидения

Трудность письменных экзаменов была, в основном, в извлечении из памяти нужных английских слов — на это требовалось время. Поэтому мы, студенты, у которых английский не был родным, обычно приходили на экзамен гораздо раньше назначенного часа, и раскладывали на столе все необходимое: ручку, запасную ручку, еще одну запасную ручку и резинку, и собирались с мыслями. Помню, на одном экзамене, мы уже строчили минут пятнадцать, наши мозги кипели и дымились, и тут одна студентка вплывает, американка, с журнальчиком под мышкой. Профессор вручает ей листок с темами, она не спеша проходит на свое место, спокойно дочитывает статью, и потом только открывает листок с заданием. Ну, да, думаем, что ей стоит ответить на вопросы на родном языке. Но в конце семестра она громко возмущалась, что у нас оценки за курс выше, чем у нее: «Вы же разговаривать толком не умеете, каким образом вы получаете высокие баллы?» А вот.

Во время учебы я сетовала больше всего на то, что не хватает времени читать статьи по специальности. А волновалась больше всего — что-то пропустить, не запомнить, не усвоить.

Все семь лет в колледже я читала только на английском — язык должен быть все время в работе, а скидки иностранным студентам не было ни малейшей. С момента как ты сдал письменный экзамен по английскому — ты годен, полезай в кузов. На экзамене по английскому, после которого я была признана годной, мне попалась тема, нужны ли шпаргалки. И я вдруг неожиданно для себя, написала, что нет, не нужны, и крайне вредны. Экзамен — это возможность обучить мозг под давлением извлекать из памяти все необходимое. Мозг становится более действенным, острым, компактным. Не дать ему этот шанс — просто глупо.

Семь лет — ни русских книг, ни газет, ни телевидения. На следующий же день после получения диплома магистра, я купила стопку русских книг.

Нет, кажется, это было в тот же день.

Советский и американский стили обучения – какой разительный контраст!

В советской школе для получения хорошей отметки по литературе, на экзамене требовалось повторить слова преподавателя или известного, одобренного министерством просвещения, критика. Всю жизнь я мысленно возвращаюсь к диалогу со школьной учительницей русской литературы. Она как-то задала на уроке вопрос — права ли была Татьяна, что написала письмо Онегину? Не помню, что ответили другие, но я ответила, что права.

«Нет, — категорично заявила учительница. — Не права. Она должна была подумать, присмотреться к Евгению, взвесить все за и против. И если бы она не поддалась импульсу и не написала бы это письмо, то в ее жизни ничего бы не изменилось»..

Тогда я кивнула в знак согласия. Я не поверила учительнице, но спорить и возражать было не принято. Сейчас я бы ответила, что тогда бы просто не было ни характера, ни сюжета, ни драмы. Всю жизнь Татьяна думала бы о том, что могло бы быть, если бы она решилась написать письмо. А так — она хотя бы точно знает.

Тем ярче был контраст с американским стилем обучения — собственное мнение поощрялось, уважалось и принималось, от тебя требовалось только умение его четко обосновать. Первое, чему учили — думать самостоятельно, выделять главное и не упускать из внимания детали. Насчет деталей, например, одной из тем сочинения по рассказу Кафки «Превращение» было — почему у Грегора над кроватью висела картинка из журнала, изображающая женщину в мехах.

Или рассматривался момент из рассказа Хэмингуэя «Там, где светло и чисто». Старший официант говорит: «Здесь в кафе. Чисто и опрятно. Свет яркий. Свет — это большое дело, а тут вот еще и тень от дерева. Одной из тем сочинения было «Почему он полагает тень от дерева — преимуществом данного кафе?» Подозреваю, что на некоторые темы ответа вообще не было, его надо было придумать.

Или же вся группа смотрела фильм, где все действие происходило в одной квартире: люди приходили, уходили, плакали, смеялись, ссорились, а после надо было написать сочинение от имени соседа, который видел только часть происходящего и слышал обрывки разговоров. Что он думал об этих людях — его догадки и соображения. Характер вымышленного соседа избирался студентом — он мог быть добродушно-рассеянным, либо нервным и ворчливым, либо крайне любопытным, сующим нос в чужие дела — предел фантазии не устанавливался.

Но иногда приходилось подстраиваться под требования преподавателя. Помню, профессор, по прозвищу Пудель как-то сообщил студентам, что разочарован их крайне слабыми сочинениями: «Да, я — вредный такой, противный профессор, но именно от меня зависит ваша оценка, так что вам придется написать следующее сочинение так, чтобы оно понравилось мне. Вам известно, что в жизни бывают моменты, когда приходится делать то, что понравится другим? Это именно тот случай».’

Интересно, что его аргумент возымел действие — меня разобрал азарт. Я попросила его показать мне сочинения, которые он оценил достаточно высоко, и увидела, что они все, как на подбор, жалостливые до слез. Следующее мое сочинение он читал всему классу вслух как образцово-показательное, по его щекам катились крупные слезы, и студенты при этом громко всхлипывали.

В Америке — какие проблемы?

В лаборатории класса общей биологии, нам как-то вручили заформалиненных представителей некоторых водоплавающих, птиц и земноводных. Нам предстояло препарировать их и изучить схожесть и различие внутренних органов. Даже не заметив замешательства студентов, я спокойно взяла нож и разделала их под изумленные взгляды нежных дев, которые к концу этого процесса были близки к обмороку. Что мне, советской женщине, стоило разделать рыбу или курицу? Ну и пару ящериц и змей заодно.

Лабораторные вел старенький профессор, ему было за восемьдесят, он все жаловался, что пальцы не слушаются и дрожат, затрудняя процесс препарирования лягушек. Очень сетовал, что студенты должны подрабатывать и не могут полностью отдаться учебе. Однажды он уснул на лекции. Вот так сидел и задремал, тихо похрапывая. Студенты продолжали спокойно выполнять задание. А одна девушка укрыла его халатом. Он любил студентов, и они это чувствовали.

Еще была одна профессор биологии и диетологии — жилетка в помидорах, в ушах — серьги с узором — код ДНК, перстень с формулой пирувата (ключевое соединение в энергетическом обмене клетки). Студентки иногда приносили ей детей, которых не с кем было дома оставить. Часто можно было увидеть, как она работала в своем офисе, прижимая к груди очередного младенца.

Один из предметов, который она преподавала, бы Nutrition and world problems. В Америке — какие проблемы? Еды слишком много, она вкусная и дешевая, порции в кафе — огромные. Отсюда и высокий процент ожирения. Проблематичная группа: матери-одиночки и беременные тинэйджеры. Первым может не хватать на свежие овощи и фрукты, а вторые могут питаться беспорядочно — чипсами и сладкой газировкой.

Потом студентка из Ирана рассказывала: «У нас нет проблемы матерей-одиночек и беременных подростков. У нас в Иране другая проблема — бедные люди питаются очень однообразно, от чего им не хватает некоторых питательных веществ».

Тут другая студентка спрашивает: «Позвольте, а как в вашей стране добились таких показателей? Откуда такая высокая мораль, что у вас совсем нет матерей-одиночек и беременных незамужних женщин?»
Иранка отвечает, спокойно и с улыбкой: «Их просто убивают».
В аудитории шок.

Иранка поясняет: «Если незамужняя женщина беременеет или замужняя поймана с поличным, то их убивают».
«А мужчин виновников?» — спрашивает гудящий зал.
«Если он женат — тоже. А если нет, то ему — ничего».

Все остальные проблемы показались такими мелкими, по сравнению, в том числе — и проблемы питания.

Еще профессор рассказывала, как курируемая ею организация как-то отправляла вагон сухого молока и вагон витамина А в какие-то пампасы: «Вы ни за что не догадаетесь, какое безобразие произошло!
- Наверно сухое молоко было нежирным, а ведь известно, что витамин А усваивается только в присутствии в еде жира, — предположили умные студенты.
- Еще хуже! Просто украли весь вагон с витамином А».

Она собирала старинные рецепты и просила студентов принести бабушкины блокнотики с рецептами, у кого они сохранились. Еще она любила вспоминать, как к ней приезжала в гости пожилая родственница из Польши. Она пригласила ее в дорогой ресторан, но когда подали печеный картофель в кожуре, то родственница заплакала и сказала: «Что вам тут есть нечего, что ли? Я в войну столько картофельных очисток съела!»

А еще как-то она попыталась объяснить, что такое, когда нет еды. Американским студентам понять это было крайне сложно. Объясняла примерно так:
- Когда человек голодный — он думает только о том, чтобы поесть. Понимаете? Не понимаете, да? Вот кто из вас не обедал сегодня?
- Ну я …не успела просто, — подняла руку одна студентка. .
- Ну и как вы себя чувствуете?
- Плохо…
- В чем это выражается?
- Ну… Если честно, профессор, я не могу сосредоточиться на том, что вы говорите. И фильм учебный, который вы показывали в начале лекции … там про еду было… у меня под ложечкой засосало.
- А дома у вас есть еда?
- Да. В холодильнике. Я про нее все время думаю. Мясо тушеное с рисом и апельсиновый сок… холодненький.
- А представьте себе, что вы придете домой, а еды там нет…
- Ой!
- И взять негде.
- А почему?
- То ли денег нет, то ли в магазинах вся еда исчезла.
- Ой!
- И завтра не будет.
- Ой…
- И вообще неизвестно, когда будет и где ее взять. Вот скажите, вы смогли бы уроки делать сегодня вечером? И вообще учиться чему-нибудь?

«Достаточно. Дальше сама. Держи диплом и вали отсюда»

«В этой вечнозеленой жизни, сказал мне седой Садовник,
нельзя ничему научиться, кроме учебы,
не нужной ни для чего, кроме учебы».

Я ждала окончания учебы только потому, что из-за уроков и экзаменов не было времени читать статьи и книги по биохимии, а некоторые вещи хотелось постичь глубже — учебников было недостаточно. В последней курсовой работе надо было описать определенные биохимические процессы в научно-популярной форме. Объяснить, что такое свободные радикалы и антиоксиданты, так, чтобы смог понять совершенно незнакомый с темой человек. Как вы, вероятно, могли заметить, это задание в моем обучении оказалось ключевым.

Все годы учебы меня преследовало состояние недопонятого, недовыясненного и недоученного. И вдруг мне вручили диплом. Я возмутилась: «Как, уже? Я же еще не все поняла, не все выучила. Это не честно!» А мне ответили: «Достаточно. Дальше сама. Держи диплом и вали отсюда».
Когда я умру, видимо, будет так же. Вдруг вручат свидетельство о смерти и скажут: «Все. Прожила».
А я возмущусь: «Как, уже все? Я же недопоняла, недосказала, недописала…»
Дальше сама.

Источник

_________________________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/mentalitet/ne-dlya-turista/please-move-ili-ekzameny.html

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

4 комментария к записи «Please, move!» или Экзамены

  1. NoMad Frog:

    Евгения, вот эта фраза заставила на минуту остановиться и задуматься, почему я ее не понимаю:
    «То ли денег нет то, ли в магазинах вся еда исчезла.»
    :)
    Может быть, это очепятка? «То ли денег нет, то ли в магазинах вся еда исчезла.»

  2. Елена:

    Дорогая Евгения, очень интересные и познавательные статьи, надеюсь, что Вы будете и дальше писать на эту тему. Только мне не понятно, на кого Вы учились? Вы стали магистром чего? Набор придметов такой разный — и анатомия, и биология, и литература, и кино.

    • Евгения Горац:

      Спасибо, Елена, но на эту тему я вряд ли буду писать, так как я завершила учебу в колледже в 2002 году. Хотя учеба на самом деле никогда не заканчивается — просто я делаю это самостоятельно. Сейчас я пишу профессиональные статьи в блоге https://www.facebook.com/foodofhuman/
      А также книги — профессиональные и художественные (под псевдонимом)
      https://www.amazon.com/s/ref=nb_sb_ss_i_1_5?url=search-alias%3Daps&field-keywords=горац&sprefix=Горац%2Caps%2C140&crid=1WA46JJ1DZD1S

      Я училась на диетолога, здесь подробнее
      https://snob.ru/profile/23719/blog/85472
      Но в учебную программу, помимо специальных, входят общеобразовательные предметы: литература, язык, история, политика, искусство, психология, социология — некоторые можно выбирать по своему усмотрению.
      Спасибо за интерес.

Оставить комментарий