Newerendum

schottland-referendum

Фото: faz.net

По итогам проведенного 18 сентября 2014 г. референдума о независимости, Шотландия остается в составе Соединенного Королевства Великобритании. Что и как повлияло на выбор жителей страны – ее история и мифы, аргументы «за» и «против», надежды, мечты и иллюзии.

«Совесть нации»

Профессору Тому Дивайну суждено был дожить до 69-ти, чтобы наконец дождаться своего звездного часа. Он долго колебался, что, собственно, в порядке вещей. И потерял многих друзей, что тоже можно понять. Хотя с другой стороны, что также объяснимо, приобрел большое число почитателей. Когда 17 августа сего года он провозгласил: «Я скажу «Да!». «Да» независимости Шотландии.

Сэр Том Дивайн – самый известный и признанный историк Шотландии. Автор 34-х книг и, в определенном смысле, совесть нации. Хотя, как считает английская воскресная газета «Обсервер», досадная мелочь — он был выбран ею несколько с опозданием, но все же вовремя. Как говорит Дивайн: его страна «позврослела», развивая идею британской справедливости в сочетании с преимуществами современного общества всеобщего благосостояния. Шотландия обладает достаточными интеллектуальными и экономическими ресурсами. Она стабильна и здорова, и, почти по иронии судьбы, уже со времен Тетчер пустилась в «самостоятельное» от Англии путешествие. Да и вообще:«Союз Англии и Шотландии не был «браком по любви». И сейчас самое время расстаться после более 300 лет совместной жизни и идти своим собственным путем.

Все газеты, радио- и телеканалы транслируют вердикт Дивайна. Это как взрыв, волны которого расходятся от низин до высокогорья Шотландии, от западных Гебридов до Оркнейских и Шетландских островов.

А что, собственно, означает – быть шотландцем?

Незадолго до этого Дивайн обедал в одном из кафе Эдинбурга, что напротив Голирудского дворца, где заседает парламент Шотландии. Он пил пиво из кружки, в которой солнце играло бликами, и громко рассуждал о своей маленькой, упрямой стране, всего в 5,5 млн. жителей, но занимающей одну треть территории Британии. В этот погожий день позднего лета по всему было заметно, что Дивайн прочно стоит на стороне сепаратистов. И энергично удивляется равнодушию жителей Юга по поводу решения живущих на Севере – «кто знает, как они отреагируют, когда на утро после голосования проснутся и обнаружат, что они более не великобританцы, а всего лишь южно-британцы». Он говорит о королевском дворе – что, собственно, ни для кого не секрет – о его огромной обеспокоенности этим отделением. Он рассыпается в комплиментах Шотландии, ее энергии, вибрациях и дебатах, охвативших всю страну, и, несмотря на это, все происходит достойно и цивилизованно.

И напоследок, когда пиво было уже почти выпито, Дивайн переходит к самой сути: а что, собственно, означает – быть шотландцем? Ответу на этот вопрос посвящены все написанные им книги: в шотландцах наиболее удачно сочетаюся две идентичности, британская и собственно шотландская. Иными словами, это маркеры идентичности, которые взросли на особенностях языка, религии, ландшафта, и конечно, истории. И на мифах. Сами маркеры меняюся с течением времени, а мифы сохраняются. Дивайн определяет это как «похороненная история – реальная или романтизированная». История Шотландии часто персонализирована легендарными борцами за свободу. И  все они, боролись, естественно, против Англии. Что никогда не будет забыто.

Кто хочет понять сегодняшную Шотландию, как и вопрос возможного выхода из Соединного Королевства, должен оглянуться этак лет на 700 назад, а именно  вернуться в июнь 1314 года. К битве у Бэннокберна.

Здесь история и современность всегда бок о бок

Как раз 700 лет назад на поле битвы под Стирлингом шотландцы разгромили сильно превосходящую по численности армию короля Эдварда II. Победоносный шотландский король, Роберт Брюс и по сей день является национальным героем, статуя которого на коне, возвышается над полем сражения. Как историческая фигура он превосходит по значимости даже таких героев Шотландии, как Уильям Уоллес, воплощенным Мелом Гибсоном в фильме «Храброе сердце».

Дождь льет, как из ведра в эти июньские дни, как и 700 лет назад. Но шотландцы привыкли к непогоде. Дождь не помешал и в этом году собраться более 200 тыс. людей на двухдневный фестиваль в честь той победы. Гвоздь праздничной программы: реконструкция сражения в три прогона. Грандиозное представление с участием сотен статистов Кланранальд-Траста, которые обеспечивали сцены битв и в голливудских съемках. Так что поражение англичан можно было увидеть аж трижды.

rekonstrukcia-bitvi-u-bennokberna

Фото: Reiters

Публика пребывала в полном восторге, как и руководитель Кланранальд-Траста Чарли Аллен, стоящий с тарелкой картофельного супа у палатки. Аллен – настоящий шотландец, копия Уильяма Уоллеса, длинная борода и крутые бицепсы. Он каждый год здесь со своей дружиной, но 2014-й для него – особенный. Еще со школьной скамьи Чарли мечтает о свободе своей страны, и сделал из своей мечты профессию, создав сообщество по сохранению культурного наследия Шотландии. И вот 700 лет спустя после победы Роберта Блюса, страна фактически пришла к решению о независимости. И им не нужно оружие, только росчерк пера, отвечая на вопрос: «Должна ли Шотландия стать независимой страной?» Да. Или нет. «Это наш шанс, — говорит Аллен, — наш исторический шанс».

Когда он об этом говорит, у него слезы наворачиваются на глаза. Поэтому он должен снова биться с англичанами. И в то время, как актеры с копьями и пиками «сражаются» на мокром и грязном поле, в серое дожливое небо взмывают «Красные стрелы», знаменитая летная эскадрилья Королевских ВВС. Зрители переводят взгляды наверх, и внезапно историческая битва перемещается из далекого прошлого в сегодня. История и современность, в точности как считает и историк Том Дивайн, в Шотландии едва ли могут быть разделены. Они всегда бок о бок.

Стремление отделиться – это лишь в пику Лондону?

А лишь в двух милях от поля бэннокбернского сражения военные эту же дату отмечают как «День вооруженных сил». Премьер-министр Дэвид Кэмерон специально прилетал из Лондона, и конечно здесь также был первый человек Шотландии, Алекс Салмонд, лидер «Шотландской национальной партии». Он в знак приветствия пожимает руку Кэмерону, и премьер посмотрел на него так, как будто перед ним оказался Владимир Путин или, по крайней мере, Жан-Клод Юнкер.

Салмонд и Кэмерон олицетворяют собой «Да» и «Нет». Три года назад, после победы «Шотландской национальной партии» на региональных выборах, Салмонд заявил о намерении провести референдум: «Лучше вместе» или вне Соединенного Королевства.

В состав которого, стоит заметить, Шотландия добровольно вошла 307 лет назад. А именно, в конце 17-го века страна была истощена в результате разорительных колониальных приключений в Новой Каледонии, нынешней Панаме. И англичане бросили спасательный круг своему маленькому соседу. Сегодня же возникший тогда альянс Шотландии с Англией интерпретируется как враждебное поглощение последней. Но в результате, что также необходимо отметить, эта коалиция себя оправдала. Шотландия расцвела – культурно и интеллектуально, дав миру ученых и писателей: Адама Смита, лорда Кельвина, Роберта Бернса, Вальтера Скотта.

Также здесь наблюдался расцвет архитертуры, искусства и идеи свободы. В 19-м веке Глазго был не только вторым после Лондона городом Соединенного Королевства, он был индуструальным центром со своими верфями, тяжелой промышленостью и стателитейным производством, притягивая иммигрантов со всей Европы. В Глазго до сих пор большее число зданий викторианской эпохи, нежели в Лондоне. Расцвет сменили войны, далее — упадок. Верфи закрылись в 70-80-е годы прошлого столетия.

Сегодня район Ист Энд Глазго — промышленная пустошь, то есть 42% этого города – заброшеная территория, социально неблагоприятная. Продолжительность жизни мужчин из этой самой суровой части города составляет менее 60 лет, то есть ниже, чем в Афганистане или секторе Газа. Причина тому – алкоголизм, плохое питание, малоподвижный образ жизни. И память о покойной Мэгги Тетчер здесь до сих пор жива. Недобрая память – как символа крайне непопулярного консерватизма. Ее тори теперь и ногой не ступают на землю Шотландии. В теледебатах Кэмерон предусмотрительно дискутирует с шотландцем-лейбористом Алистером Дарлингом.

Было, что Кэмерон убедительно выигрывал в дебатах с Салмондом, но  случалось, что и проигрывал ему вчистую. И все же неясно, стремление отделиться – это лишь в пику Лондону?

«Да» или «Нет» раскалывают напополам маленькую страну

На площадях стоят лидеры обеих позиций, за которыми стоят тысячи сторонников. У каждого лагеря есть свои знаменитости.  Шонн Коннери, естественно «за», создательница Гарри Поттера, Джоан Роуллинг – «против».

da-i-net

Фото: thurgauerzeitung.ch

Трещина раздора пролегает по городам, коммунам жильцов, футбольным клубам, пабам, среди друзей, семей и супружеских пар. Споры идут вокруг нефти в Северном море, фунта стерлингов, системы здравоохранения и персионного обеспечения, вокруг Европы и вопроса: нужна ли миролюбивому государству армия? И все из-за того, действительно ли Шотландии нужна независимость, в то время как страна хоть и не де-факто, но де-юре во многих сферах ее уже обрела.

С 1999 года Шотландия имеет свой парламент, свою систему образования и налогообложения, даже свои, самые красивые денежные купюры фунтов стерлингов. У шотландцев самый высокий показатель валового национального продукта на душу населения по сравнению с остальными частями Соединенного Королевства – за исключением Лондона и богатого Юга. В целом, дела Шотландии идут хорошо.

И противники выхода из состава Сеединенного Королевства задают резонный вопрос: Почему? Сепаратисты отвечают на их вопрос своим резонным вопросом: Почему нет?

«Вестминстер Эдинбургу свободу не подарит»

Почему? Спрашивает себя экономист Джон Макларен. Вместе со своей коллегой Джо Армстронг он провел серьезный анализ, показавший, что выход Шотландии из состава Соединенного королевства экономически не оправдан. Он считает, что разговоры о свободной Шотландии – чистое заблуждение уже потому, что страна несвободна по факту: «более 80% нефтяных компаний, рыбопромысловых ферм и производство виски находятся в собственности американских или скандинавских фирм».

Главная национальная задача – перво-наверво погасить все кредиты: «Вестминстер Эдинбургу свободу не подарит». Ввиду непропорционально размещенных долгов Великобритании в размере 120 млрд. фунтов стерлингов, иронизирует бывший премьер Гордон Браун, Салмонду придется остаток жизни провести в нищете. Дальше Макларен и не углубляется в своих рассуждениях. Политикам он не доверяет, а только неподкупным цифрам. Послушав Макларена, становится ясно, что, в случае «да», будущее Шотландии выглядит чернее кофе в Старбаксе, что подают в художественном центре Глазго Байрс Роуд.

Но, что замечательно и непредсказуемо в референдуме: если после такой часовой лекции задать этот важный вопрос пришедшему на голосование, он скорее всего ответит: «Хм, хороший вопрос». И, может быть, в конце концов не отдаст свой голос за выход страны из Соединенного Королевства. Дабы не пошатнуть монархию.

За Шотландию, но не против Англии

Почему нет? Спрашивает писатель детективных романов Вэл Макдермид, которая и в 12-тиградусное дождливое шотландское лето всегда сидит в майке с коротким рукавом и в шортах в открытой сквознякам палатке на обочине эдинбургского литературного фестиваля. Макдермид – одна из самых читаемых писателей Шотландии. Ее книги разошлишь тиражом в 11 млн.: смерть и убийства, круги ада, но очень интересно, просто оторваться невозможно. Она настолько популярна, что даже один из моргов назван ее именем. «Чем горжусь», — говорит писатель, само воплощение свободы, толерантности и жизнелюбия.

И конечно, Алекс Салмонд, собравший на этом фестивале огромную аудиторию слушателей и рассказывая о том, как разделилась его семья касательно национального самоопределения. Его мать – преданная монархистка, отец – ненавистник Уинстона Черчилля. Что было подхвачено газетчиками и опубликовано на первых полосах. Ах, да, говорит Макдермид, Салмонд – отличный оратор. Но она не доверила бы ему даже свою собаку выгуливать. Он – политик и зациклен на власти.

Но оба они стоят безоговорочно за выход Шотландии из Соединенного Королевства, не важно, личная ли это позиция или партийная установка. Хотя голосуют они за Шотландию, но не против Англии. Даже те, кто до недавнего времени жил в Северной Англии, в Нортумберленде, у Северного моря. Там «хорошие люди», но все же: они тоскуют по родине. Их родина – Шотландия: сильный акцент, открытость и, само собой, дождь. «Я все это почти забыл». И они едут в Эдинбург, этот потрясающий город, жемчужину Великобритании. Макдермид признается, что на юге она всегда чувствовала себя в эмиграции, Англия так и остается для нее чужой.

Но, продолжает писатель, Англия чужая и для многих англичан с ее средневековой столицей Лондоном, вытягивающим всю энергию и силы, и вечным пренебрежением к северу. Уже поэтому: «Да». И неважно, как это позиционируют шотландцы, от этого референдума уже есть выгода. Вся страна проснулась и излучает энергию. И весь мир сморит на нее и осознает, что Шотландия – это нечто большее, чем клетчатый рапорт, кильт и песочное печенье. Это прежде всего современная нация, взращенная на своих традициях. И конечно, на своей истории.

simvili-shotlandii

Продолжение

Авторский перевод Светланы Александровой Линс Источник: M. Streck «Vereint und unvereinbar», Stern, No 38, 11.09.2014, S. 96-103.

_____________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/mentalitet/ne-dlya-turista/referendum-shotlandia.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий