Шекспир, Пудель и лаборатория еды

Евгения Горац «Советский человек в американском колледже» – часть 1-я

evgenia-kobilyanskaya

«Я никогда не планировала учиться в чужой стране, на чужом языке, да еще и так много лет… И, вообще, я плохо себе представляла, чем займусь в Америке. Но оказалось, что отсутствие планов — это неплохо — нечему было разбиваться о чужие берега. Уезжая, вы узнаете о себе больше, чем оставаясь. Уезжая, вы узнаете, чего на самом деле стоила ваша родина, что она вам дала, а чего лишила» — таков  лейтмотив цикла Евгении Горац об ее учебе в американском колледже.

Трагедии специально предназначены для того, чтобы зрители страдали

Раскланялась на улице с профессором английской литературы — он шляпу приподнял. Не удивительно, что он меня сразу узнал — я всегда сидела на первой парте и, затаив дыхание, ловила каждое его слово.

Студенты называли его Пудель. Как-то он спросил студентов, с каким животным, растением или существом они себя олицетворяют. «Лично я себя считаю пуделем», — сказал он. А он и вправду был похож на пуделя. В этот момент я вспомнила анекдот, и с трудом смогла подавить смех. Анекдот такой был: «Доктор, мне кажется, что я — собака. — И давно это с вами? — Со щенячьего возраста».

Когда мы проходили трагедии Шекспира, Пудель объяснял, что трагедии специально предназначены для того, чтобы зрители страдали.

«А я вот все равно не страдаю», — ответил один студент. — Я не умею. Я еще никогда не страдал». «Это ничего, ты непременно научишься», — пообещал профессор.

Еще Пудель рассказывал, что Шекспир всегда мечтал заработать достаточно денег, купить хороший дом и пожить, наконец, спокойно. И как только достиг своей цели, то немедленно прекратил писать и зажил в свое удовольствие. Но об этом факте не любят говорить исследователи его творчества — принято полагать, что Шекспир уединился в своем доме, чтобы собрать и отшлифовать свои творения.

А мне всегда казалось, что Шекспир был человеком из параллельного мира. Он ничего не сочинял, а рассказывал достоверные истории там происшедшие. Если бы я попала в параллельный мир, то тоже рассказывала бы наши сюжеты и еще бы песни пела — все, что помнила. В нашем мире так много красивых песен. Авось как-то прожила бы.

Как-то Пудель спросил студентов: «Если бы вам осталось жить только месяц, продолжали бы вы посещать занятия в колледже?»
«Нет!», — быстро и честно ответили студенты.
«Вай нот?» — удивился Пудель. И стал спрашивать каждого в отдельности, чем бы занялся в последний месяц жизни.

Когда до меня дошла очередь, я сказала, что продолжала бы ходить на занятия и сдавать экзамены. Все посмотрели на меня с ужасом. А я покраснела. Я, наверно, соврала тогда. Не помню точно.

«Любая школа — это то количество работы, которое ты в нее вложишь»

Я никогда не планировала учиться в чужой стране, на чужом языке, да еще и так много лет. Я даже не подозревала, что мне это под силу. И, вообще, я плохо себе представляла, чем займусь в Америке. Но оказалось, что отсутствие планов — это неплохо — нечему было разбиваться о чужие берега. Уезжая, вы узнаете о себе больше, чем оставаясь. Уезжая, вы узнаете, чего на самом деле стоила ваша родина, что она вам дала, а чего лишила.эмигрант

В колледж я попала по совету бывалых: там было лучше учить английский, чем на курсах. В колледже — настоящие профессора, с эффективными методиками. К тому же, это было бесплатно: государство выдавало гранты на обучение для бедных. Денег хватало на все, включая учебники. И еще немного оставалось. Заодно и профессию какую-нибудь можно было приобрести.

На родине, в высших учебных заведениях количество учебных мест было ограничено. Надо было пройти по конкурсу — это уже стресс сам по себе. Не прошел — горечь разочарования, чувство неполноценности и клеймо неудачника. В американские городские колледжи принимали всех желающих. Да, экзамен надо сдать, но конкурсов нет: экзамен нужен для определения уровня знаний. Низкий балл по математике — тебя зачислят на курс школьной математики. Низкий балл по английскому — тебя все равно зачислят, но на английский для иностранцев. Успешно сдал все тесты в конце семестра — пожалуйста — проходи на следующий уровень, учи предметы по специальности. А там уже никаких скидок и поблажек. Да, тебе придется гораздо больше работать, чем тем, у кого английский родной. Но «любая школа — это то количество работы, которое ты в нее вложишь», — любил повторять Пудель.

Время может быть послушным, пластичным и гибким

В городских колледжах не было понятия «ограниченное количество мест». Количество мест определялось количеством желающих учиться — открывалось столько секций и нанималось столько преподавателей, сколько требовалось.

Я очень боялась не справиться, и полагала, что меня выгонят после первого же семестра. Даже после первого урока.

Профессора в классе английского для иностранцев звали мистер Флорес. После небольшого вступительного слова, он разделил студентов на небольшие группы, каждой вручил свежий номер Нью-Йорк Таймс, велел выбрать понравившуюся статью, обсудить ее и написать абзац суммирующий ее суть. На все — двадцать минут.

В моей группе оказались — японец, филиппинец, мексиканка и индус. Невыполнимость задачи была очевидна: мало того, что все они говорили по-английски с трудом, так еще и каждый со своим акцентом.иммигрант

Я сейчас не помню ни содержания выбранной статьи, ни даже сам процесс ее выбора. Но зато хорошо помню свое бесконечное удивление, когда абзац был готов ровно через двадцать минут. Оказывается, это возможно. Если не хлопать ушами, не глазеть по сторонам, а максимально сфокусироваться на задаче. И слушать друг друга внимательно. И тогда время становится послушным, пластичным и гибким. И тогда вообще все возможно.

Совершенные блины

С интернациональной группой был еще момент. Среди множества удивительных предметов один был абсолютно волшебным – «Foods». Другие студенты полагали, что в этом классе учат поваров, но это была лаборатория еды для будущих диетологов, food lab. В процессе мы узнавали почему сахар карамелизуется, почему эклеры внутри пустые, что делает тесто эластичным, почему на одном масле пригорает продукт, а на другом — нет, каким образом связующий ингредиент делает блюдо блюдом, почему мороженая картошка становится сладкой, почему корка хлеба румяная, почему ананасовый желатин не застывает, почему яичница густеет на сковороде, почему зерно прогоркает, почему сода разрыхляет тесто, почему маринад размягчает мясо, какой ингредиент концентрирует аромат, почему молоко убегает и почему сворачивается.

Мы пекли, варили, размешивали, взбивали, а проходящие по коридору одуревали от ароматов, заглядывали в дверь и бесконечно нам завидовали. А потом мы оценивали блюда органолептически: вкус, аромат, консистенция… Да еще и остатки можно было забрать домой.

Помимо прочего, мы изучали всевозможные национальные кушанья. Профессор давал рецепты в начале урока и формировал группы так, что африканские блюда, например, готовили китайцы и мексиканцы, а латиноамериканские блюда — поляки и румыны — так студенты знакомились с кухней других народов.

Однажды я с радостью обнаружила, что сегодняшнее задание — блины. Студенты заворожено наблюдали, как лихо я наклоняла края горячей сковороды, чтобы покрыть дно равномерно. В конце урока, когда мы выставили все блюда на стол, профессор изумился: «Первый раз за все годы вижу столь совершенные блины — тонкие и румяные… Ах, вот в чем дело! Юджиния, я вас по ошибке в эту группу определил!»

(Продолжение следует)

Источник

_________________________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи:  http://vzagranke.ru/mentalitet/ne-dlya-turista/shekspir-pudel-i-laboratoriya-edy.html

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий