От Лонжюмо до ВПШ

Визит — Часть 2-я

pamyatnik-leninu-tashkent

Начало

Высшая партийная школа

Не каждая республика могла похвастаться такой роскошью. На Кавказе ВПШ была только в Баку, в Прибалтике – лишь в Вильнюсе, в Центральной Азии – в Ташкенте и Алматы. В ташкентскую школу нередко приезжали слушатели из Афганистана, Китая, залетали сюда на короткие курсы из африканских стран. Да и российские слушатели были не прочь провести полгода жизни, а то и больше, на теплой восточной земле. Особенно если из Сибири, Дальнего Востока, или из Приморского края.

Александр Галич, подчеркивая пафосность тех школ, пел:

«Тишина на белом свете, тишина,

Я иду и размышляю, не спеша, —

То ли стать мне президентом США,

То ли взять… да окончить ВПШ-а»

Продолжая тему, нам, дорогой читатель, впору запеть:

А быть может, но быть может,

Мне с премьером из Канады

Просто вечер провести?

То ли он меня научит,

То ли мы его научим,

Что такое – жизнь ночная –

на Восто-о-оке.

Как же в клубе интересном,

Всей советской молодежи

Полагается вести?

Где в тягучем дней потоке,

Соблюдая все приличья,

Равновесье мы сумеем обрести?

Особливо, если ночью,

Особливо, если после десяти–и–и…

Первая такая «школа» была создана в 1911–м году в пригороде Парижа. Андрей Вознесенский написал об этом целую поэму, не позабыв упомянуть в ней «плотины Чирчика». Есть в поэме «Лонжюмо» и такие слова:

Эмигранты селились в Зимнем.

А России

                  сердце само —

билось в городе с дальним именем

Лонжюмо».

lonjumoК слову сказать, сердце там билось не одно. Сердца там бились в унисон. Наполняя Париж и все его пригороды новыми идеями.

Лекции в первой партшколе читал Владимир Ильич. Вслед за ним перед слушателями выступала Инесса Арманд. В этой школе она была не только лектором, но еще и завучем. Появлялся за лекторской трибуной Анатолий Луначарский, и даже Каменев с Зиновьевым были замечены. Среди слушателей – Серго Орджоникидзе. Вот каково было ему – добропорядочному семьянину — слушать курс лекций мадемуазель Арманд о коммунистической свободе нравов? А с другой стороны – не пойдешь в школу, да так ведь Ильич обидится…

Хотя… ни о каком гендерном равенстве в первой партшколе не было и речи. Поскольку среди множества слушателей мужского пола, разъединственной слушательницей оказалась работница «Российско-американских мануфактур» (И там — американский след!), уроженка деревни Калинкино Псковской области – Анна Ивановна Иванова. Ндааа… Не иначе как по просьбе Саввы Тимофеевича Морозова – спонсора новой школы – ее туда пригласили. К тому же, по задумке вождя мирового пролетариата, после выпуска «школьники» должны были вернуться в Россию для проведения нелегальной работы в массах. Но след Анны Иванны так в Париже и потерялся. Ох, боюсь, поменяла она одну нелегальную работу на другую.

Хотя, говорят, Анна Иванна очень аккуратно посещала лекции Инессы Арманд. Дотошно проштудировав ее брошюру «О женском вопросе», она пропагандировала среди партшкольников, а также – среди французских рабочих – актуальность идеи свободы от брака и от прочих буржуазных предрассудков.

Школа Лонжюмо так осталась прообразом партийно–идеологической подготовки уже отнюдь не юных «школьников». Однако в отличие от французского прототипа, прием теперь шел исключительно на основании направлений от партийных комитетов, в зависимости от должности каждого абитуриента. Партшколы 70-ых годов прошлого века были строго номенклатурными.

В их просторных чистеньких общежитиях обитали исключительно представители выборных партийных органов. «Школьникам» не грозило участие в посевной кампании, и уж тем более – в прополке сорняков. Даже когда город, кипевший студентами, приезжавшими из самых разных кишлачков, затихал, а потом и вовсе опустынивался на время долгой хлопкоуборочной кампании, «партшкольники», не ведая горя, продолжали жить своей размеренной жизнью. Ни ежедневные отчеты по сбору урожая, ни «пропесочивания» нерадивых, кои никак не могли достичь заоблачно высокого плана – а подложить кирпич в фартук с хлопком мешали «пробелы» их воспитания – словом, ничто земное не будоражило безмятежное существование «партшкольников». Даже в самый разгар хлопкоуборочной страды они невозмутимо наслаждались благами столичных радостей. Сидели за партами, парились в местной баньке, гурманили в столовых ВПШ…

Региональными партшколами ведали республиканские ЦК партии. Хотя обычно руководители ВПШ сами приезжали в ЦК, чтобы получить инструкции, или, наоборот, выволочку, этот случай был исключительным.

Утром следующего дня ответработник, на правах куратора, направил стопы в ташкентскую высшую партийную школу. Шел туда, уповая на пропагандистов и пропагандисток высокой коммунистической морали.

Ректор, вместе с двумя проректорами, встречали его у входа.

– Давайте-ка пройдём в Ваш кабинет. Поговорим для начала приватно, – строго сказал он ректору. В сердцах обоих проректоров вспыхнула надежда. Миновав симпатичную секретаршу, умело преграждавшую вход в кабинет во всех других случаях, ректор пригласил нежданного гостя за круглый стол для совещаний.

–  Сколько сейчас у вас слушателей?

– Двести тридцать человек.

– Из России есть?

– Есть, конечно есть.

– Из каких городов?

– Из Благовещенска, Иркутска, Омска, из Тюмени есть, из Казани, Барнаула, из Бугульмы…

– Еще из каких республик? – остановил его куратор.

– Грузия, Армения, Таджикистан. Из Киргизии есть слушатели. Ну и Афганистан, конечно.

– Симпатичные есть девушки? И парни?

– Ну да, есть и симпатичные, – не растерялся ректор, проявив всестороннюю осведомленность.

tashkent-70-e

Фото: humus.livejournal.com

Оставшись наедине, они постепенно перешли на «ты».

– Сегодня ты их особо не загружай! Минимум занятий, мероприятия лучше совсем отменить. Завтра тоже не стоит их мучить. Выбери таких… поярче, раскованных таких. И помоложе. Ребят подбери спортивных… таких, чтобы танцевать умели. Шустрых, толковых.

– Понятно, – машинально ответил ректор.

restoran-zerafshan-tashkent– Мероприятие у нас будет. В ресторане «Зеравшан». Туда нужно человек тридцать-сорок, не больше. Когда отберешь, нужно собрать их в зале и проинструктировать.

Вконец сбитый с толку ректор спросил:

– М-м-м… о чем инструктировать?

– Скажи, чтобы оделись все … черт! Тут ведь лучше ведь не в парадных костюмах… — Куратор будто размышлял вслух. – Нет, никакой торжественности не нужно. Водолазки, легкие брюки… Неформально! У вас свой магазин в партшколе есть для таких случаев?

– Есть — есть. Не так, чтобы «для таких случаев», но магазин имеется.

– Хорошо, – понял его заминку собеседник. Скажу, чтобы из сектора подбросили туда что-нибудь интересное. Обувь новую. Брюки. А ты проследи, чтобы весь дефицит выставили для них на полки. Эту группу сегодня там отоварить.

– Хорошо, я прослежу.

– Скажешь: сегодня без двадцати минут десять…

– Это ведь уже через полчаса.

– Вечером!

– Понял, – согласился уже ничего не понимавший ректор.

– Скажешь: в 21.40 их будет ждать автобус. Около проходной.

– У нас проходная в 23.00 закрывается. На вход. А на выход – как раз в 21.30.

– Откроете! Сегодня проходная будет работать до четырех утра.

– Понятно, – прошептал огорошенный ректор.

– В 22.00 они должны быть у входа в ресторан «Зеравшан». Там их проведут в зал. Есть там такой: тихий-спокойный. Внизу, в подвале. Объясни, чтобы вели себя…  раскованно. Пусть заказывают себе вино, шампанское. И даже коньяк могут заказать.

– И коньяк??? – переспросил ректор

– Закуску тоже! Будет нормальная развлекательная программа.

Ректор отметил, до чего выразительно куратор произнес слово «нормальная».

– Стипендия у них была в начале месяца. На ресторанный коньяк хватит ли? В «Зеравшане» цены – не такие, как в нашей столовой. Особо не закусишь.

– Об этом пусть не думают. Счет им выставлять не будут.

– Мне тоже… с ними?

– Ни в коем случае! Как раз тебя там и не надо. Они уже взрослые.

– А проректорам?

– Тем более! Да я и сам не поеду. Зачем? Увидят нас и почувствуют себя как на партсобрании. Ни к чему.

Понизив голос, куратор, наконец, «раскрыл карты»:

– Видишь, какое дело… Там будет Трюдо с молодой женой. Хочет показать ей ночной клуб. Так это по-ихнему называется. Нужно бы атмосферу такую… чтобы весело, но чтобы… без мордобоя. И без приставаний: «Давайте сфотографируемся с вами на память! До того хочется дедушке в кишлак свою фотографию отправить! Как мы тут вместе с Вами гуляли…» И чтобы не вздумали приглашать кого-то из Трюдо на парные танцы! Программа будет: ни вальса, ни танго, ни фокстрота. Если только Трюдо сам не закажет. Все.

В ректорском кабинете повисла тишина. Уходя – уже на пороге кабинета – куратор добавил:

–  Да, и чтоб не обчистили их!

– Что Вы! Что Вы!!! У нас же партийная номенклатура учится.

– Знаю я твою «номенклатуру». Хотя за это ребята из госбезопасности будут отвечать. Но кому-то из своих ребята скажи.

Он вышел.

Продолжение

Собрала и художественно обработала воспоминания — Даврона

______________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/mentalitet/ne-zagranica/ot-lonzhyumo-do-vpsh.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий