Чего мы боимся и чего на самом деле стоит бояться

Das-risikoparadox

Реальную опасность представляет не лихорадка Эбола и миграция, а изменение климата и политический экстремизм, считает исследователь рисков Ортвин Ренн, автор недавно вышедшей в свет книги «Парадокс риска. Почему нами овладевают иллюзорные страхи»(Ortwin Renn: «Das Risikoparadox. Warum wir uns vor dem Falschen fürchten», S. Fischer Verlag, Frankfurt am Main, 2014).

Эволюция страхов

Люди стали здоровее, живут дольше и более комфортно, но при этом обрастают все большим количеством страхов по любому поводу. Невольно задумываешься, что хорошая жизнь не идет людям на пользу. С чем это связано? На этот и многие другие животрепещущие вопросы можно найти ответы в книге Ортвина Ренна «Парадокс риска. Почему нами овладевают иллюзорные страхи».

ortwin-rennОртвин Ренн (Ortwin Renn) — профессор эко- и техносоциологии, директор Центра междисциплинарных исследований риска и инноваций штуттгартского Университета (Германия).

Ортвин Ренн полагает, что в современном мире человек сталкивается со все меньшим и меньшим числом непосредственно воспринимаемых опасностей, в то время как все больше и больше узнает о смутных угрозах, которые не в состоянии обнаружить через органы чувств и соответственно приобрести личный опыт. Едим ли мясо инфицированных бешенством животных, каков уровень электромагнитного излучения в воздухе, есть ли гербициды в воде? Мы сами не можем проверить это и зависим от информации, полученной от третьих лиц. А кому мы можем доверять? Один говорит одно, другой – другое. Все это приводит к большой неопределенности: мы утратили критерий оценки того, что действительно опасно, а что — нет. И все чаще испытываем страх перед неопределенностью, нежели в отношении реальных опасностей, которые на самом деле нас настигают. И степень неопределенности возрастает.

Мониторинг новостей о том, что происходит в мире мало что меняет в этой ситуации. Каждый час мы получаем сведения о новых наглядных опасностях, о существовании которых в прежние времена вообще бы не знали или узнали много позже. Это создает впечатление, что мы в кольце катастроф и опасностей. СМИ как охотники за сенсациями становятся фактором формирования иллюзорных страхов, но только потому, что есть запрос на них со стороны аудитории. «В своей повседневной жизни мы достигли такого высокого уровня безопасности, который компенсируем ростом интереса к опасности», — делится своими выводами исследователь рисков в своем интервью швейцарскому M-Magazin.

Но ведь, страх, с эволюционной точки зрения, также является средством выживания и «рецептом успеха». В принципе, бояться – это не плохо. Люди, которые ничего не боятся, живут не долго. Но, стоит заметить, что этот механизм возник в то время, когда люди сталкивались с совершенно другим типом опасностей. Страх — жизненно важное чувство, но те причины, которые вызывают страхи у современного человека часто не отражают реальных угроз. И большинство людей, согласно опросам, имеет разные представления об опасностях, среди них и далекие от реальности.

«Часто опасности таятся там, откуда мы не ждем»

По мнению Ренна, многие серьезные опасности в частной жизни недооцениваются, особенно когда они связаны с повседневной рутиной и сопровождают человека постоянно: «Часто опасности таятся там, откуда мы не ждем». Парадокс же заключается в том, что только эти риски каждый из нас в состоянии минимизировать, чтобы сделать свою жизнь безопаснее. Какие это риски? Курение, чрезмерное употребление алкоголя, неправильное питание, малоподвижный образ жизни. По оценкам экспертов, эти четыре фактора являются ключевыми в 40-60% всех случаев преждевременной смерти! Причина такой недооценки в том, что эффект от этих факторов неочевиден.

Так, несмотря на то, что гораздо большее число людей умирает от обычного гриппа, птичий гриппа или лихорадка Эбола вызывает более сильный страх. Ренн объясняет это тем, что мы не можем судить об Эболе из своего собственного опыта, в то время как умами владеет расхожее мнение, что обычный грипп уже давно под контролем. К тому же появляются группы, которые извлекают пользу из такой неопределенности. Этим живут целые отрасли, не в последнюю очередь страхование. Особенно проблематичным ученый считает политику некоторых продовольственных компаний, которые одной рукой поставляют на рынок продукты, способствующие ожирению, а другой — предлагают диетические программы.

Бытует мнение, что риски возрастают ввиду все более сильного проникновения техники в нашу повседневную жизнь и дополнительной автоматизации рабочих мест. На самом деле, на производстве в последние годы значительно сократилось число несчастных случаев со смертельным исходом. В интервью немецкой газете «Die Zeit» Ренн приводит убедительную статистику по Германии: в 1960 году смертность в результате несчастных случаев на рабочих местах составила 4893 человека, в настоящее время — менее 500 в год. И объясняется это тем, что технологии становятся менее уязвимыми к промахам и ошибкам оператора, так и мерами безопасности в виде правил и контроля работы, даже если люди по привычке подвергают себя риску по небрежности.

«Многие люди боятся роботов — это иллюзорный страх?», — такой вопрос был задан Ренну во время его интервью немецкому научнымому журналу «Brand eins». Ученый считает, что есть веские причины бояться роботов, хотя в большинстве случаев, основания на то далеки от реальности. Так, конечно, не следует ожидать в ближайшем будущем господство роботов над человеком, что является излюбленной темой фантастики. Другой иллюзорный страх связан с представлением о роботах как об убийцах. На самом деле, все исследования показывают, что увеличивается занятость с более высоким уровнем автоматизации, в том числе – уровень роботизации производственных процессов. Для общей ситуации с занятостью в экономике этот эффект скорее положителен, заключает Ренн. Но некоторые профессии просто умирают, поэтому для их обладателей страх потерять работу вполне оправдан.

Где искать применение тем, чьи профессии больше не нужны? Ренн полагает, что правительствам следует инвестировать не только в нужные и новые профессии, но и заботиться об уровне квалификации работников. Специалисты, хорошо прокладывающие электрический кабель или выполняющие садовые работы, не будут в обозримом будущем вытеснены роботами. Этот курс требует активной стратегии промышленной политики правительства.

Системные риски

Есть также второй класс недооцененных рисков, Ренн называет их «системные риски». Они приводят к потере жизненно важных функций или услуг в связи с аварией, вероятность которой мала (например, массовое использование ядерной энергии) или повреждение влияет медленно и неявно, но распространяется на большие территории – «ползучий» риск. Системные риски накапливаются постепенно, но способны значительно повлиять на ход жизни каждого из нас, если не принять превентивные меры. Пример тому — финансовый кризис, начавшийся в нескольких банках США и быстро охвативший весь мир — с соответствующими последствиями для всех, не только банкиров и биржевиков.

Системные риски возрастают также из-за того, что в современном мире все сложно и запутанно взаимосвязаны между собой, что делает нас более уязвимыми, более восприимчивыми к проблемам. Сама эта взаимозависимость – фактор риска, а сбои предсталяют собой длинную цепь негативных последствий, глобальных, но неочевидных на первый взгляд. Если что-то случается в «А», последствия быстро отражаются и на В, С и D. Примером того может послужить не только мировой финансовый кризис, а также изменение климата. Ведь уже примерно с 1950 года преобразование человеком природы вызывает глобальные последствия: чрезмерный вылов рыбы, нехватка пресной воды, парниковый эффект. Все эти вещи являются проблемой не столько для самой природы, которая приспосабливается, сколько для человечества. И мы должны реагировать на эту проблему, прежде чем ощутим последствия этих глобальных изменений.

В системных рисках, в отличие от локальных опасностей, причина и следствие нередко рассредоточены: человек сейчас едет в автомобиле, а в Антарктиде через некототое время тает ледник. Хотя известно, что между этими событиями существует какая-то корреляция, но нет прямой взаимосвязи. Что еще хуже, что ледник не расплавится лишь в том случае, когда не только один человек, а еще миллионы других изменят свое поведение. И приходится тратить много сил по достижению общественного признания того, что нужно срочно принимать необходимые меры.

Иллюзорный страх может привести к реальной угрозе

Другой пример — последствия модернизации: хотя существует бесконечно большое число возможностей, они не используются. Усиление же социального неравенства и экономической нестабильности приводят к серьезным социальным брожениям, вплоть до агрессии, фундаментализма и терроризма. Последний также относится к глобальным системным рискам. «Он похож на вирус, который внедряется в умы восприимчивых групп и продолжает распространяться», — убежден Ренн. В то же время последний теракт во Франции стал примером устойчивости населения перед страхом террора. Люди дали четко понять, что они не инфицированы этим вирусом, заключает ученый. То же самое наблюдалось и после взрыва в Осло и нападения на молодежный лагерь в Норвегии в 2011 году.

Это показывает, что мы не бессильны против этого системного риска. Хотя тысячи противников «исламизации Запада» подобные акции рассматривают как доказательство своей правоты. Ренн не разделяет эту позицию: «Во все времена находятся демагоги, спекулирующие на религиозных убеждениях и культурном своеобразии, чтобы оправдать свои собственные интересы, удержать власть, подчеркнуть превосходство своей культуры или расы и найти поддержку со стороны сочувствующих. Не будь ислама, они бы использовали другие идеологические схемы. Алтарь убеждений и верований пуст не бывает, так как поиск смысла жизни является одним из основных потребностей человека. Но он может легко стать объектом манипуляций».

Глобализация и плюрализм мнений часто становится трудным испытанием для людей. С одной стороны, картины зверств в странах, откуда идет поток беженцев, вызывает высокую степень сочувствия к жертвам, с другой – остается подозрение, что наряду с беженцами проникают те, кто стремится подорвать систему ценностей принимающей страны. Этот страх может вызвать дальнейшую дискриминацию мусульман, которые, в свою очередь создают канал радикализации. Таким образом, системная угроза повышается до ожесточенных столкновений — так иллюзорный страх может привести к реальной угрозе. И в связи с этим, отмечает Ренн, реакция людей на теракт во Франции вселяет надежду: миллионы людей продемонстрировали приверженность либерализму и толерантности, и представители всех религий шли, взявшись за руки.

Как противостоять системным рискам?

В своей книге Ренн описывает две стандартные реакции на системные риски:

- лучше подождать и посмотреть, действительно ли будет так плохо,

- апокалипсис рядом, и медлить нельзя.

Оба варианта, к сожалению, приводят к бездействию. Потому что факты часто остаются не поняты, и предубеждения одерживают верх. Знания легко заменяются верованиями, или же отсортировывается информация и мнения, поддерживающие эти предубеждения, часто диктуемые чьими-то интересами, властными и коммерческими. Также, по мнению Ренна, проблематичной является сильная относительность знаний. Это также удобный предлог, больше ничего не изучать, так как все знания рано или поздно устаревают. На самом деле это не так: есть еще научные истины и факты. Но, к сожалению, многие черпают информацию из газет, которым не по карману журналисты, способные вести научные колонки. Просветительский аспект прессы практически сведен на нет. Поэтому важная информация теряется в неохватном информационном потоке.

Как противостоять системным рискам? Прежде всего, считает Ренн, мы должны освободиться от диктатуры эффективности, то есть непрерывной оптимизации затрат. Она часто приводит к сужению деятельности, что делает систему уязвимой для непредвиденных событий или изменений. Так, сегодня около 90% человечества культивирует всего 15 видов зерновых. И если некоторые из них подвергнутся заражению или иным угрозам, то ситуация может выйти из-под контроля до уровня глобального голода. Потому что отсутствуют быстро мобилизуемые альтернативы. Другой пример: во время катастрофы на Фукусиме пострадали некоторые близлежащие заводы по производству деталей и сборочных частей для автомобилей. Что на несколько недель парализовало работу всей автомобильной промышленности Японии. Устойчивсть к чрезвычайным ситуациям теряется, если эффективность принимается безусловным приоритетом.

Но уже есть примеры того, когда миру удалось взять под контроль системный риск. Как запрет производства низших хлорфторуглеродов в связи с защитой озонового слоя. Хотя в данном случае помогло то, что заинтересованные предприятия уже разработали заменители. Кроме того, появились сами озоновые дыры, что повлекло реальные последствия. И, наконец, была уверенность, что коллективные действия приведут к успеху.

На ситуацию можно серьезно повлиять, даже просто изменив свое поведение как потребителя. Покупать сертифицированную еду, зная, что соблюдаются экологические и социальные принципы ее производства. Не покупать дешевую одежду, если она предложена так дешево только ввиду эксплуатации чьего-то труда. Она и прослужит недолго, потребуя утилизации, а последняя часто неэкологична. И эти изменения стоят того, так как способствуют преодолению пропасти между уровнем жизни в разных странах, считает Ренн.

Поэтому в своей книге Ренн непосредственно обращается к каждому из нас: «Если вы хотите уменьшить системные риски, вы должны действовать как коллектив граждан, во всех сферах жизни и как можно активнее». Но важно при этом сосредоточивать внимание и усилия на реальных угрозах, а не отвлекаться на иллюзорные страхи.

Светлана Александрова Линс

_________________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/obmen/novosti/chego-my-boimsya-i-chego-na-samom-dele-stoit-boyatsya.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Один комментарий к записи Чего мы боимся и чего на самом деле стоит бояться

  1. Marina:

    Очень разумные вещи говорит Ортвин Ренн. И затрагивает очень много тем. Ландшафт жизни меняется, и как никогда востребованы как критически мыслящие и вообще мыслящие люди, умеющие качественно прорабатывать потоки информации в наш век информационных технологий, и способные видеть себя частью целого в наш век глобализации — Смотрящий на мир с позиции змеи никогда не упоймет позицию орла. И это уменьшит количество беспочвенных страхов.

    Так, например, в ответ на страх жителей Германии перед иммигрантами и растущим числом беженцев специалисты предоставили результаты акуальный исследований (нпрм, исследования о массовой иммиграции в ФРГ из Румынии и Болгарии, а также о квалификации иммигрантов, проведенными профессором экономики Herbert Brücker и нюрнбергским институтом исследований рабочего рынка и занятости):

    - иммигрантов работающих (а значит и платящих налоги, что особенно положительно сказывается на системе пенсионного обеспечения) намного больше, чем иммигрантов — получателей соц. помощи. Это значит, что мигранты нужны, но нужны квалифицированные, а значит нужно также использовать потенциал мигрантов, уже проживающих на территории европейских стран, инвестируя в их образование и интеграцию в местное сообщество, а также помогая лучше «вписаться» в местный рынок труда уже квалифицированным, кстати таковы порою имеют лучшую квалификацию, чем местные рабочие кадры (но хотелось бы заметить от себя, в ФРГ существует и проблема «переквалификации», так что важно именно «вписаться»).

    Ну, пожалуй, одним из важнейших качеств становится и умение быстро приспосабливаться к постоянно меняющимся условиям жизни, удерживая при этом качество — особенно это заметно в работе крупных преприятий и концернов.

Оставить комментарий