Современный феминизм – наука в помощь

feminism

Феминизм сегодня, несмотря на то, что многие его тезисы уже давно реализованы в социальной жизни развитых стран, в общественном сознании воспринимается как эмоциональный перекос, выраженный в политическом кредо. Нисколько не умаляя заслуг и достижений феминизма, следует признать — на то есть серьезные основания.

«Cui bono?»

В преддверии международного женского дня 8 марта особенно часто можно слышать нелестные реплики и недвусмысленные ухмылки в адрес феминизма. Причем, не только со стороны патриархально настроенных мачо, а также и от женщин, стремящихся откреститься от феминизма, как от жупела. Феминизм сегодня, несмотря на то, что многие его тезисы уже давно реализованы в социальной жизни развитых стран, в общественном сознании воспринимается как эмоциональный перекос, выраженный в политическом кредо. Нисколько не умаляя заслуг и достижений феминизма, следует признать — на то есть серьезные основания.

Ведь важной частью феминистской теории является критика традиционного научного знания как способа описания мира, создаваемого с точки зрения социально-привилегированных мужчин. Ибо знание всегда зависит от социальной позиции тех, кто его производит, и отражает их взгляд на мир, а значит, и их интересы. Достижение же подлинной объективности возможно за счет создания возможностей для сосуществования и диалога разных видов и форм знания, производимых людьми с разных социальных позиций. Да, все последовательно и логично.

Однако провозгласить принципы гораздо легче, чем им следовать. На практике в ходе общественной дискуссии по гендерным вопросам, ее участники распаляются настолько, что она в итоге превращаются в перепалку, а оппоненты используют полемику как борьбу за идеологическую гегемонию. Это неприглядное зрелище и бесполезная трата времени, заключает швейцарский философ, приват-доцент Цюрихского университета Доминик Кюнцле (Dominique Kuenzle) в своей статье для швейцарской газеты «Neue Zuercher Zeitung». Специализируясь на эпистемологии, науке о предпосылках и формировании знаний, ученый утверждает, что со времен Маркса и Энгельса понятие идеологии относилось к идеям и мировоззрениям, которые не основаны на доказательствах и сильных аргументах, а были призваны сохранить или изменить отношения власти.

И конечно же, возникает вопрос «Cui bono?», что в переводе означает «Кому это выгодно?» А вот поиски предвзятости конкретных научных идей, безусловно, являются важным инструментом критического размышления. Ибо защищают нас от наивности. Однако сведение феминизма к идеологии само по себе также может быть идеологическим маневром, интеллектуально респектабельной версией современно упакованных Fake-News, особенно вкупе со слабыми аргументами, считает философ.

Три упрека современному феминизму

И формулирует основной тезис своей статьи: в какой мере современный, теоретически ориентированный феминизм можно упрекнуть в том, что он функционирует как идеология?

Кюнцле полагает, что современному феминизму можно выдвинуть по крайней мере три упрека:

Во-первых, феминизм утверждает равноправие (предположительно уже достигнутое в развитых странах Запада), в том числе и равенство полов. Мало того, что между женщинами и мужчинами нет биологических различий, на чем настаивают гендерные истерички, этот постулат также не должен подвергаться научным исследованиям.

Во-вторых, сама такая постановка вопроса может привести к тому, что гендерные исследования в университетах, ориентированых на поиск истины, начнут рассматриваться как «идеологическая чума»; что также поддерживается господствующей в умах ассоциации, что научные теории — всего лишь сказка среди многих других.

И в-третьих, феминистская политкорректность (Political Correctness) угрожает нашей свободе выражения мнений.

Чтобы судить об этих «камнях» в огород феминизма, ученый предлагает проанализировать, как сегодняшний феминизм справляется со своми конкретными проблемами. Сторонники феминизма продолжают требовать не что иное, как справедливое общество без предрассудков и гендерной дискриминации. К счастью, во многих странах уже многое сделано на этот счет, поэтому выявление и анализ сексизма стали более сложными.

Хотя, продолжает автор, не составляет особого интеллектуального напряжения признать, что вплоть до 1971 года швейцарские женщины были лишены политических прав, которых они заслуживают в той же мере, что и мужчины. Как и не приходится особо ломать голову при поиске ответа на вопрос, справедливо ли, что женщины за ту же самую работу получают меньшую зарплату, чем мужчины.

Модели и штампы – в головах

Сложности с осмыслением проблем гендерного равенства иллюстрирует также факт, что даже многие убежденные феминисты-мужчины делают меньше домашней работы, чем их спутницы жизни. Что женщины, как правило, более эмоциональны и интуитивны, чем мужчины. Что многие мужчины в общении с женщинами не находят проблематичными свои сексистские высказывания в адрес собеседниц, «если они не оскорбительны» («wenn sie nicht boes gemeint sind»). И, по мнению Кюнцле, здесь вопрос становится междисциплинарным и сложным: речь идет о моделях, социальной идентичности, предрассудках и штампах в наших головах, в метафорах нашего языка.

Сегодня, продолжает философ, исследуются более тонкие, менее зримые причины стойких дискриминационных структур, например, путем анализа стереотипов и предрассудков. Стереотипы — это бессознательные, трудно управляемые схемы, в которых социальные группы (например, мужчины) связываются с чертами характера (такими, как лидерство). У всех нас есть бессознательные предрассудки и стереотипы, которые мы можем в любой момент проверить на «Project Implicit» на веб-сайте Гарвардского университета. Даже самая политически корректная феминистка могла бы обнаружить, что она более легко ассоциирует мужчин с управлением, а женщин, скорее — со свадебными тортами.

Объясняя стойкие сексистские структуры с помощью бессознательных стереотипов, научно ориентированный феминизм, само собой разумеется, опирается на методы и стандарты эмпирических наук, провоцируя их исследовательскими вопросами и методологической рефлексией. Речь идет не об анализе ассоциативного дискурса, а об эмпирических, теоретически обработанных, экспериментально реализуемых моделях, которые могут быть обоснованы результатами нейрофизиологических исследований и, при необходимости, объяснены с точки зрения эволюционной биологии, утверждает Кюнцле.

Что происходит в мозге, когда активируются негативные стереотипы? Можно ли нашу склонность к стереотипам (которые часто полезны в повседневной жизни, потому что позволяют нам принимать быстрые и эффективные решения) рассматривать как эволюционное свойство нашего homo sapiens мозга? И, конечно, поможет ли эффективный тренинг контролировать негативные стереотипы? – и это только часть вопросов, возникающих во время междисциплинарных научных исследований.

С феминистской точки зрения, даже нейрофизиологические и эволюционные исследования гендерных различий не должны преобладать над неоспоримыми предпосылками или табу. Однако, возражает автор статьи, никто не утверждает, что мужчины и женщины одинаковы или должны быть таковыми. Равенство не требует одинаковости, в том числе и в строении мозга. Мы должны видеть наш мозг как своего рода пластическую мозаику с различными частями и функциональными возможностями, которые могут развиваться по-разному в течение жизни.

Эта модель позволяет как критиковать категорическое различие «мужского» и «женского» мозга, так и рассмотрение того факта, что некоторые характеристики у представителей одного биологического пола встречаются чаще, чем у другого. Из этого следует, что гендер должен рассматриваться как переменная в нейрофизиологических исследованиях, и что медицинские вмешательства могут также быть специфичными для пола при нейродегенеративных заболеваниях. Но, конечно же, также следует, что категоризация мозга на «мужской» и «женский» была бы недопустимым упрощением, заключает Кюнцле.

В союзе нормативных и естественных наук

Дискуссия о взаимосвязи нейрофизиологии, эволюционной теории и природы пола должна вестись не как борьба за гегемонию, а как критическая рефлексия методов и категорий в лучшей традиции научной мысли, полагает философ-эпистемолог. Ибо генетическая адаптация может быть потенциально ценной для нашего понимания гендерных различий. Но она, генетическая адаптация, должна быть критически отражена, как с точки зрения ее объяснительного качества, интересов и предубеждений, так и с учетом ее нормативной релевантности (например, с этической позиции). Ведь очевидно, тот, кто в 21-м веке ссылается на естественный или сексуальный отбор в качестве причины сексуальных домогательств, не даст лучшего объяснения этих фактов, равно как интерпретация события 9/11 как взрыва большой силы.

Даже если такое объяснение было бы превосходным, оно ни в коей мере не отражало бы наше поведение на текущий момент. Обоснования включают оценочные суждения, они являются нормативными. Тот факт, что вопрос о справедливом обществе, на которое ориентирован феминизм, является нормативным, не означает, что ответ на этот вопрос должен быть ненаучным или даже идеологическим, убежден Кюнцле. Никто, действительно никто не может получить оценочные суждения только из эмпирических данных. Нам нужно подумать о том, как мы хотим и должны жить вместе, в каком обществе мы будем чувствовать себя дома и хотим воспитывать наших детей, даже если они окажутся «транссексуалами».

То, что мы можем ответить на эти вопросы, основываясь на данных естественных наук, является заблуждением. Равно как и отрицание важности исследований нейрофизиологии и эволюционной биологии для нашего понимания гендерных различий. Любой, кто отрицает, что самопонимание и поведение людей разных полов зависит от социально обусловленных идентичностей, оказывается под влиянием стереотипов, оказывается во власти ошибочного представления о генетическом детерминизме.

Тот же, продолжает Кюнцле, кто отрицает, что наш homo sapiens мозг находится под толстыми культурными слоями, переоценивает социальный конструктивизм. Кто притворяется, что стереотипы безвредны, преуменьшает их опасность. А кто полагает, что феминизм ценен ввиду провозглашаемых им форм поведения, приходит к выводу, что его подход должен быть ненаучным и идеологическим, сам скатывается к идеологии.

Как поднять дискуссию гендерных вопросов на новый уровень

Да, конечно, не каждая пошлая шутка приводит к взрыву в социальных сетях и к концу чьей-то карьеры. Да, конечно, гендерные исследования должны работать над своим сложным и элитарным языком и более четко определять себя в отношении эмпирических наук. Однако признание нормативной и эмпирической сложности ключевых вопросов научно ориентированного феминизма и необходимость размышления о возможных искажениях, вызванных бессознательными интересами и стереотипами, во многом противоположны идеологии.

Исходя из этого, Кюнцле полагает, что при обсуждении гендерных вопросов как эмпирически обоснованного публичного дискурса мы должны доверять доказательствам и сильным аргументам. При этом признавать, что неотъемлемой частью этих дискуссий является отражение исповедуемых ценностей, а также бессознательных устремлений, предрассудков предубеждений и идеологических механизмов. Что позволит поднять дискуссию на новый уровень, от чего выиграют все – и женщины, и мужчины.

Светлана Александрова Линс

В работе над этим материалом была использована статья D. Kuenzle «Feminismus ist nicht das Gegenteil von Wissenschaft» NZZ 25.7.2017

________________________________________________________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/obmen/novosti/sovremennyj-feminizm-nauka-v-pomoshh.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий