Последние романтики

Цикл «Бунтари 1968-го – как одно поколение изменило мир» — 10-я часть

poslednie-romantiki

Впервые молодежь проявила себя не с позиции возраста, а сформировала свою культуру — музыка, кино, искусство, литература во всем своем многообразии и оппозиционности двигались вместе как колесо великой социальной революции. В музыкальных предпочтениях бунтари 68-го были последними романтиками в истории культуры.

Предыдущая часть

Это был великий сплав музыки и политики

В 1967-м году в Сан-Франциско концертная жизнь переместилась из маленьких подвалов на открытые сцены, устроенные на полянах, культовая группа Grateful Dead бесплатно играла в Голден Гейт парке (Golden Gate Park). И в июне 67-го тысячи зрителей приехали на первый фестиваль в Монтерее. Там, вдали от городов, законов и полиции, общины хиппи, в опреденном роде воплотив утопию, жили в дикой природе, безмятежно покуривая гашиш, занимаясь любовью, и, о да, слушая музыку.

hippie-avtobusПоскольку это была утопия, то выбор символики для росписи автобусов, на которых передвигались хиппи — цветами, психоделическими орнаментами и девизами, типа «Make Love, not War» — также отражал политический посыл. Впервые молодежь проявила себя не с позиции возраста, а сформировала свою культуру. И в отличие от суб-культурных движений, возникших прежде, которые в основном оставались в саркастических нишах рок-н-ролла и битников, культура 1968-го оказалась иной. Музыка, кино, искусство, литература во всем своем многообразии и оппозиционности впервые двигались вместе как колесо великой социальной революции.

Все ощущали тогда: то, что они испытали на концертах, фестивалях и слушая радио, не может быть отменено. Итальянский режиссер Бернардо Бертолуччи, чей фильм «The Dreamers», вышедший на экраны в 2004 году, стал памятником того времени, говорит: «Это был великий сплав музыки и политики, поэзии и улицы, секса и наркотиков. Все было взаимосвязано друг с другом. Спать со всеми расценивалось как политический акт, и ходить в кино было эротично. Тогда ложились спать с таким чувством, чтобы проснуться не просто утром, но и в будущем».

Новый авангард

И так в конце 60-х открытые концертные площадки, кинотеатры и книжные магазины превратились в самостоятельные тусовки. Как рассказывали, Руди Дучке был без ума от комедии Луи Маля «Viva Maria» с Брижит Бардо и Жанном Моро в главных ролях. В кинотеатрах шли фильмы Жана-Люка Годара и Франсуа Трюффо, в прокат вышел американский фильм «Easy Rider», и новая, либертарианско-эротическая культура обрела свою икону в фильме «Выпускник» (The Graduate ) с Дастином Хофманом и музыкой Саймона и Гарфанкеля.

hairТакже и в Германии появился фильм по своей взрывной силе сродни бомбе. Райнер Вернер Фассбиндер всего за 10 дней снял фильм «Katzelmacher» (Катцельмахер — презрительное название трудовых мигрантов из южных стран в Германии, преимущественно ремесленников и уличных торговцев – прим С. Л.) об истории одного греческого эмигранта. В Бремене театральный режиссер Питер Задек снял свое анархическое ревю «Я слон, мадам» (Ich bin ein Elefant, Madame). А из Нью-Йорка по всему миру разошелся гимн любви «Let The Sunshine In» из хиппи-мюзикла «Волосы» («Hair»), который еще в ноябре 1967 года на Бродвее объяснил буржуазии, чтО на самом деле означают длинные волосы, и почему все это так привлекает молодежь.

С какой быстротой и действенностью это чувство 68-го распространилось по миру, не поддается измерению. Обзоры и исследования рынка были тогда еще в зачаточном состоянии, радио и телевидение сообщали только о протестах, стокновениях бунтарей  с полицией и угрозе закону и порядку. Молодежный журнал «Браво» («Bravo») писал о Виннету-фильмах и Рое Блэке (Roy Black — настоящее имя Герхард Хеллерих – немецкий эстрадный певец и актер – прим. С.Л.). Только в таких крупных городах, как Берлин, в привокзальном киоске можно было купить американский журнал «Rolling Stone» с опозданием в месяц и прочитать статьи Хантера Томпсона (Hunter S.Thompson), освещающие события иначе, чем прежде. С большей прямотой, субъективностью и вовлеченностью.

Книги американского журналиста Тома Вулфа-младшего (Thomas Kennerly «Tom» Wolfe) «Конфетнораскрашенная апельсиннолепестковая с обтекаемыми формами малютка» (The Kandy-Kolored Tangerine-Flake Streamline Baby) и «Электропрохладительный кислотный тест» (The Electric Kool-Aid Acid Test) стали штормовым ветром в литературе. Вдохновленный прозой американских писателей-битников Рольф Дитер Бринкманн (Rolf Dieter Brinkmann) в 1969 году выпустил первую антологию авангардной литературы 1968-го — «Acid — New American Scene».

Все это было, как шестеренки большой будущей машины — каждый писал, рисовал, декламировал, фотографировал или снимал фильмы, работая на новую эру. Еще и потому, что у них была роскошь, которая сегодня уже многим неведома: время. И да, это была студенческая элита, люди, уверенные в том, что найдут какую-нибудь работу, когда времена «серьезной жизни» постучатся в их дверь.

Изменение сердечных ритмов мира

«Тогда жизнь была доступной, и у нас не было страха перед завтрашним днем», — говорит Хьюго Эгон Балдер (Hugo Egon Balder), немецкий телеведущий, продюссер и кабаретист. В подвалах в Лондоне, Нью-Йорке или Париже публику заводили новые группы, такие как Genesis, Led Zeppelin и Deep Purple, и спрос на новою музыку постоянно рос. «Звукозаписывающие компании начали понимать, что на этой музыке можно сделать большой бизнес, и предлагали нам исполнителей всех возможных стилей», рассказывает Уши Нерке, ведушая «Beat-Club».

В Кельне и Берлине, появились любительские группы, играющие на электро-инструментах, такие как «Can» или «Amon Dueuel». Их музыка строилась на свободной импровизации и обработке. Особенно группа «Can» c бас-гитаристом Хольгером Шукаем (Holger Czukay) тогда установила новые стандарты в области электронной музыки, и которая до сих пор имеет своих поклонников.

Во Франкфурте, студент Лутц Рейнеке (Lutz Reinecke) решил проблему снабжения в провинции, где приходилось несколько недель ждать поступления на прилавки новых дисков или книг, основав в 2001 году фирму посылочной торговли, которую назвал в честь культового фильма «2001 — Космическая Одиссея». Нет, все это не было модными причудами или же явлениями на обочине культуры, это были изменения сердечного ритма мира.

Вудсток – место нового паломничества

woodstock-festival-69Насколько они стали популярны, это год спустя удивило даже создателей очередного фестиваля под открытым небом, для которого жители поселка художников Вудсток, что в 150 км к северу от Нью-Йорка, долго не могли найти подходящей поляны, чтобы построить на ней сцену. Фермеры в округе опасались наплыва длинноволосых и облаков от курильшиков гашиша, — шутка ли, устроители фестиваля рассчитывали на 60 тыс. гостей. И только один фермер в местечке Бетель предоставил свой луг, где Джон Робертс (John Roberts) и Джоэл Розенман (Joel Rosenman) в начале августа 1969 года соорудили сцену из деревянных досок и установили несколько больших динамиков на столбах. То, что произошло там тогда, превзошло все ожидания.

Почти миллион людей со всей Америки двинулись к этой отдаленной провинции. Всего за три дня — 15, 16 и 17 августа 1969 года участники фестиваля сделали Вудсток местом паломничества в мире музыки и искусства. Ни один другой фестиваль не стал музыкальным символом и мифом 68/69 годов, как эти три дня «Любви и мира» (Love and Peace). Здесь выступали такие знаменитости, как Сантана, Джо Кокер, группа «Ten Years After», Кантри Джо Макдональд, фронтмен «Country Joe and the Fish». И наконец Джими Хендрикс с акустической имитацией пулеметной очереди против войны во Вьетнаме, став легендой своего политизированного поколения. Вудсток был стилизован как мощный посыл новой, антиавторитарной экологически ориентированной буржуазии.

И если бы сегодня можно было воспроизвести амосферу, царящую в Вудстоке в те дни, многие бы приехали сюда снова. Хотя тут практически не на что посмотреть: холм, культурный центр, небольшой мемориал, тотемный столб с вырезанными на нем лицами Дженис Джоплин, Джими Хендрикса и Ричи Хейвенса и, далее вниз по склону заросшие травой камни. И Дюк Девлин, дружелюбный малый в комбинезоне, с метровой бородой и альбомом выцветших фотографий того времени, который он держит в руках.

woodstockДюк Девлин сидит на лугу, как хранитель реликвий, он рассказывает, что ниже, где сейчас большие камни, ранее была сцена и есть место, где мочился Джими Хендрикс. Девлин это часто рассказывает, поскольку в выходные сюда многие приезжают, и многие из них говорят, что они были здесь в то время. Сегодня у них выбриты головы и появились животы, они уже один или два раза развелись, а одна женщина вздыхает, говоря, что в 69-м после нескольких часов езды она почти сразу развернулась назад, так как здесь не было ни одного туалета, пошел дождь и воняло. Хотя хотелось остаться.

Девлин рассказывает, что тогда он служил в группе «Love Squad», которая старалась обеспечить, по крайней мере, водой, хлебом и яблоками голодных, забывшихся в мечтаниях от курения гашиша людей. По ночам они чистили туалеты, а потом нагишом купались в озере, вспоминает Дюк, и его глаза начинают блестеть.

Сегодня Бетель – безлюдная окраина. На улицах бесчисленное множество домов с надписью «на продажу», только в культурный центр иногда наведываются артисты, здесь бывал и Боб Дилан.

Сила культуры 1968-го

Сегодня можно подтрунивать над ними — над Дюком Девлином в Бетеле, над 70-летним учителем, по-прежнему прыгающим под «Satisfaction», над врачихами-гомеопатами, которые помнят песни Джоан Баэз (Joan Baez), над бородатыми проповедниками, не желающими признавать, что сегодня музыка звучит по-другому. Но это было бы несправедливо.

Ни одно другое поколение так не боролось за свою субкультуру, не мечтало и не пыталось изменить жизнь, как музыканты 68-го. Они были последними в культурной традиции классического романтизма, подобно бюхнеровскому «Ленцу» (новелла Георга Бюхнера, основанная на письмах писателя Якоба Ленца, в которых тот фиксировал ухудшающееся состояние своего рассудка – прим. С.Л.), когда писатель, находясь в состоянии беспокойства и «невыразимого страха», инстинктивно причинял себе боль, дабы прийти в себя и на какое-то время успокоиться. Поколение же 68-го достигало это под громыхающие раскаты гитары — это, возможно, был странный способ, но по крайней мере он был действенным.

Если вы спросите сегодня, что осталось от музыки 68-го, то ответ должен быть таким: все. Это много говорит о силе культуры. Поп- и рок-музыка сегодня — гегемоны культуры. Она слышна из динамиков на открытых площадках, она продает автомобили, как VW Golf Edition «Rolling Stones», она живет на MTV и Viva, ее слушают на 100 млн. плееров. То, что началось с 67/69 в Монтерее и Вудстоке, и сегодня обеспечивает аншлаги на стадионах, когда Rolling Stones, Genesis или Police совершают свои гастрольные турне.

Продолжение

Авторский перевод Светланы Александровой Линс

Оригинал: J. Siemens Let the Sunshine in – Serie Die 68-er. Wie ein Generation die Welt veraendert, Stern, No 51, 012.12.2007. S. 99-104

______________________________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/razvitie/kulturnyj-minimum/poslednie-romantiki.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий