Яхья Хасан – «больше, чем поэт»


Поэт-дебютант с взрывной силой — стихи 18-летнего Яхьи Хасана (Yahya Hassan) о повседневной жизни мусульман в Дании вызвала в стране беспрецедентные по своей масштабности дебаты об иммиграции.

Yahya Hassan

Фото: Keystone

Гражданин Дании с палестинскими корнями

Главным открытием ежегодной датской  книжной ярмарки «Bog Forum», недавно прошедшей в Копенгагене, стал 18-летний Яхья Хасан. Своими сенсационными заявлениями, вроде: «Я чертовски зол на поколение моих родителей», юный «секондо» (иммигрант во втором поколении, живущий между двумя культурами, своих родителей и той страны, в которой он родился – прим. С.Л.) произвел этой осенью нешуточную бурю не только в датских СМИ, но и других европейских стран. Его популярность пересекла и Атлантический океан — о молодом поэте писал даже «Wall Street Journal». Не мудрено, что его сборник стихов тиражом более 40 тыс. экземпляров разошелся в Дании практически за месяц, сообщает местная газета «Jyllands-Posten». Хотя обычный тираж поэтических сборников здесь – 400 штук…

Яхья Хасан, несомненно, талантлив. К тому же, у него есть история, какую до него в Дании никто не осмелился рассказать. Гневно и беспощадно описывает юный гражданин Дании с палестинскими корнями свою повседневную жизнь в иммигрантском гетто Орхуса, второго по величине города Дании, где он вырос вместе со своими четырьмя братьями и сестрами. Более всего Хасана раздражает лицемерие его собратьев-мусульман, которые кутают своих дочерей и сестер в платки, а сами ездят в город развлекаться с датскими девушками, прыгая к ним в постель. Они воруют, торгуют наркотиками и занимаются блудом – главное быть правоверным, тогда все в порядке. «В гетто приветствуется, когда здоровые молодые мужчины досрочно получают пенсию. Женщины в основном молчат. В воспитании детей применяется насилие. Мужчины сплошь блудят, воруют и пьют, а вечером идут в мечеть замаливать свои грехи», — откровенно рассказал Хасан в своем интервью датской газете «Politiken».

Касем Рашид, имам из датского города Аабенраа, в ответ на это сказал, что уважает право поэта высказывать свои взгляды, но предлагает Хасану взглянуть на вещи и с иной точки зрения: «Я могу понять, что он вырос в проблемной среде, но это не имеет отношения к религии … конечно, я знаю семьи, как ту, которую он описывает в своей книге, но такие же вы найдете не только среди иммигрантов, а также и среди датчан».

Взламывая табу

Яхья Хасан возмущен. И своими высказываниями вызывает такую же бурную реакцию, поскольку, взламывая табу, обнажает религиозное лицемерие и обман, царящие в его социальной среде. Что, собственно, не ново: в Дании политики правого толка с подобными заявлениями собирают большое число своих сторонников среди избирателей, уже начиная с 90-х годов прошлого столетия. Они рассматривают иммигрантов-беженцев как паразитарную угрозу для датского общества. Новым же явилось то, что правовые и политические аргументы правых оказались подкреплены свидетельствами выходца из иммигрантской среды.

Соответственно, и реакция на слова Хасана была исключительной для датского общества. Из-за угроз смерти со стороны своих же иммигрантов Хасан был взят под охрану полиции. В социальных сетях он оказался одновременно кумиром и отверженным. Его сборник стихов стал в Дании рождественским хитом года и уже привлек к себе серьезный интерес зарубежных издателей. И это при том, что после 70-х годов, когда сборники стихов поэтов-феминисток расходились большими тиражами с полок книжных магазинов, в Дании поэзия не пользовалась спросом вообще. К тому же, это не просто поэзия элитарного авангарда – сборник приобретают рядовые датчане, потому что Яхья Хасан своей искренностью и прямотой никого не оставляет равнодушным.

Его интервью в газете «Politiken» ознаменовало новый виток дебатов об иммиграции и демократии в стране. Они начались в 2005 году, в связи с карикатурами на пророка Мухаммеда, с которыми Дания попала на первые полосы международных средств массовой информации. Публикация карикатур на пророка Мухаммеда в датской газете «Jyllands-Posten» вызвала резко негативную реакцию во всем мире и привело к яростным протестам в мусульманских странах. Что породило жаркие споры о демократии, религии и свободе самовыражения.

«Не система подвела нас, но наши родители»

Да, ислам играет большую роль в противостоянии Хасана с поколением его родителей, прежде всего из-за того, что те полностью идентифицируют себя с этой религией: «В исламе слишком много враждебности, противопоставления правоверных остальному миру, арабов — датчанам. На мой взгляд, эта религия несет ответственность за то, что она исключает обмен между этими сообществами. Правоверные судят об окружающих не по их человеческим качествам, что кто-то хороший, красивый или отлично играет в футбол, а по его религиозным убеждениям».

Как отмечает швейцарская газета «Neue Zuercher Zeitung», взгляды Хасана созвучны высказываниям недавно скончавшегося марокканского философа Мохаммеда аль-Жабри (Mohammed al-Jabri), который определяет психическую неподвижность ислама как «зависимость от прошлого» (Vergangenheitssuechtigkeit) (на мой взгляд, подобный феномен отнюдь не атрибут ислама, как и религии в целом – прим. С.Л.). В своем четырехтомном труде «Критика арабской ментальности» (Kritik der arabischen Vernunft) философ отмечает: «Мы ничего не знаем больше того, чему научились от своих родителей и их родителей, и т.д. Что означает — ход мыслей воспроизводится без обновления, начиная с 7-го века».

«Цепляясь за Коран, они препятствуют интеграции своих детей», — убежден юный поэт. Он вменяет в вину родителям то, что их поколение не стремилось меняться, чтобы интегрироваться в датское общество. Что составило потерю для их детей, которые хоть и родились в Дании, но не в состоянии на равных функционировать в современном западном обществе. Хасан, сам имеющий криминальное прошлое, обвиняет своих родителей в равнодушии и безответственности: «Я страшно зол на поколение моих родителей, которые приехали в Данию в конце 80-х. Эта огромная группа беженцев оставила своих детей на произвол судьбы. Как только они обосновались в Дании, то практически прекратили свою роль в качестве родителей. И мы увидели своих отцов, сидящих на социале, с телевизионным пультом в руке, ленивых и никчемных, рядом с безучастными матерями, никогда не перечившими мужьям. Мы же, их дети, забросили учебу и стали преступниками и бомжами. Не система подвела нас, но наши родители. Мы оказались сиротским поколением», — сказал он в интервью в «Politiken».

Яхья Хасан конфронтирует также и с так называемыми «премиум-арабами», это группа успешных детей иммигрантов, сторонящаяся возникшей дискуссии: «Вы — лучшие критики в мире, рассуждая о правах человека и войне на Ближнем Востоке, но когда речь заходит о ваших собственных задворках, вы пассивы и молчаливы».

Немало среди «секондос», его соседей по иммигрантскому гетто, и несогласных с Хасаном, которые посылают в его адрес смертельные угрозы. Швейцарская газета «Basler Zeitung» приводит слова Мехмета Умит Несефа (Mehmet Ümit Necef), исследователя из Южно-датского университета (Syddansk Universitet) о том, что эта группа потомков иммигрантов — свидетельство того, что в Дании существует параллельное общество. Общество, о котором датчане получили непосредственное представление только сейчас.

«Я выражаю себя как поэт»

Почему история Хасана вызвала такой большой интерес за рубежом? Софи Фоллер, сотрудница международного отдела издательства «Gyldendal», в котором издан сборник «Яхья Хасан», рассматривает гнев юного поэта как политическую декларацию. Как она написала в газете «Politiken», его противостояние иммигрантскому гетто беспрецедентно: «До сих пор мы слышали исключительно истории об успешных «секондос». Сам Хасан же постоянно подчеркивает, что не считает себя политиком или, по крайней мере, идейным рупором недовольных «новых датчан»: «Я выражаю себя как поэт, но не как участник иммиграционных дебатов. Любой может интерпретировать мои стихи, как он хочет».

Яхья Хасан сейчас учится в датской школе писателей «Forfatterskolen». Тем не менее, еще совсем недавно новый поэтический талант курсировал со всем своим нехитрым имуществом, вмешавшимся в спортивную сумку, по разным исправительным учреждениям, в том числе сидел в тюрьме за грабеж. В одном из таких последних учреждений, где находился Хасан, учительница не поверила, что он самостоятельно выполнил письменную работу, заподозрив парня в списывании где-то на Фейсбуке. С этой неприятности и начался новый этап жизни Хасана — творческий. Рассказывая об этом газете «Politiken», юный поэт признался, что такое унизительное недоверие и недооценка его способностей сработали в качестве катализотора: «Да, это было, как будто во мне открылась старая рана, из которой прорвались слова. Слова гнева». Так появились его первые стихи.

Ханс Хауге, преподаватель скандинавской литературы Университета Орхуса так высказался о поэтическом творчестве Яхьи Хасана в в газете «Dagblad Kristeligt»: «Большинство писателей столько не переживают. И появился человек, который действительно испытал все это. Он имеет шансы продолжить модернистскую традицию поэзии. Это акт обновления искусства».

Светлана Александрова Линс

_______________________________________

Активная ссылка на журнал«В загранке» при перепечатке обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/razvitie/lichnoct/yaxya-xasan-bolshe-chem-poet.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

назад к выпуску >>

к рубрике >>

13 комментариев к записи Яхья Хасан – «больше, чем поэт»

  1. irinaallen:

    Светлана, я апплодирую! И мой муж-англичанин, которому я перевела, апплодирует тоже! Эта статья ДОЛЖНА быть переведена на все европейские и прочие языки!

    История талантливого мальчика за сердце берет, успеха ему и долгой жизни (что под сомнением). Какой мужской отважный ум! Все так, как он говорит: вторжение ленивых лживых бездельников в Европу! Молодой Черчилль еще в конце 19 века писал о «ретроградной силе муххамедизма», угрозе с его стороны для той цивилизации, которую создали поколени и поколения европейцев.

    Меня не перестает мучить вопрос: почему же европейцы допустили это? Им не дорога своя культура?!! Где же демократия большинства?!!

    Светлана огромное СПАСИБО за крайне нужную статью!

    Ирина Аллен

    • Светлана Линс:

      Спасибо, Ирина! Меня тоже очень проняла история этого мальчика, поэтому и сделала статью. Собственно, все мои статьи так и получаются, когда их невозможно не сделать, несмотря на дефицит времени.

      Да, я также сомневаюсь, что мальчик проживет долго, он уже в опасности — свои же и прикончат. Но он действительно совершил гражданский подвиг.

      «Почему европейцы допустили это?»

      Причин много, в первую очередь, конечно, причины политические. Это и показное торжество демократии и соблюдения прав человека, и стремление создать из беженцев свою «пятую колонну» в надежде, что они вернутся на родину, когда там победит очередная революция, сделанная за «письменным столом» сильных мира сего, и войдут в марионеточные правительства.

      Здесь и наивная вера в то, что выходцы из бывших колоний, получив образование на Западе, станут «культурными миссионерами» у себя на родине.

      И в конце концов самонадеянность западных интеллектуалов, которые по сути проигнорировали законы человеческой психики. Пока беженцев было мало, их щедро одаривали деньгами и всякими бесплатными бенефитами, фактически парализуя всякую мотивацию к изменению. Потом средства стали урезать и перераспределять на большее количество людей. Но самое главное, заведомо провальная цель интеграционных программ — сделать так, чтобы беженцы не мешали местному населению. Так и получились параллельные миры. Все интеграционные программы рассчитаны на иммигранта-наблюдателя, почти на туриста — «солянка сборная» из краеведческих, исторических и административно-юридических сведений. И если учесть, что даже из православного трудно сделать простестанта, то в разы труднее его сделать из мусульманина. И дело не только в философии этий религий, а во всем этно-культурном фоне, на котором религия сформировалась. Но вопрос не в том, кто кого должен «перекрестить». Ни в одной интеграционной программе нет установки на духовное развитие человека, что предполагает рефлексию и осмысление своего реального места в социо-культурном пространстве. Не продуктивно просто отрицать религиозные ценности, но мировоззрение современного человека, особенно на Западе, имеет счастливую возможность строиться на иной базе — ценностях цивилизованного гражданского общества. А что произошло? Никто не принял в расчет «культурные барьеры» между местными и приезжими, которые со временем выросли в «Великую китайскую стену».

      Мне лично не нравится выражение «демократия большинства». Так или иначе в недалеком будущем «большинство» в западных странах будет иметь иной цвет кожи и разрез глаз. Но если мировозренчески это будут наследники Запада, то не нужно будет переживать по поводу «заката Европы».

  2. Sweety:

    Cветлана, мощный по силе материал и Ваши рассуждения по поводу проблем эмиграции.Осло, Копенгаген, США. Многомирие и параллельные миры — сложная цивилизационная проблема. Я не понимала немцев в 90е годы, когда они усердно старались развивать в Германии национальные культуры эмигрантов, изгнанных из Турции и приютившихся в Германии курдов. Это было для меня всегда странным. Разве это способствует интеграции? Многонациональное общение? Действительно, все развивало изоляцию и создание параллельного мира.

    • Светлана Линс:

      Sweety, по поводу того, что немцы усердно способствовали курдам в сохранении их национальной культуры — это проявление свободы личностного самоопределения, что органично соотносится с западными ценностями. Человек, в том числе и иммигрант, может самостоятельно определять свое индивидуальное культурное пространство. Другой вопрос, что недочеты интеграционной политики приводят к тому, что иммигранты принадлежностью к своему узкому этническому кругу общения компенсируют отсутствие возможностей в полной мере самореализоваться в новой стране проживания. То есть, на культурных особенностях возникают кланово-мафиозные иммигрантские структуры. Или же коллективная деградация иммигрантов-беженцев, как это наблюдается в Дании и Швеции. Там в 80-90-е годы были такие иммиграционные пакеты для беженцев, что им не надо было вообще работать. Причем, попадали туда люди совершенно случайные (я лично знала одного араба, который воспользовался конфликтом в Персидском заливе и подал на беженца в Швецию, работая инженером в Египте, то есть его даже, как говорится, и «рядом не стояло»). Именно поэтому иммигрантские гетто там напоминают индейские резервации, которые в свое время американцы создали для сохранения местных этнических меньшинств. Те тоже спились потихоньку.

      Помимо узких мест в интеграционной политике, очень большую роль играет психология, в частности противостояние «свой-чужой». И от него избавиться крайне сложно даже толерантному западному жителю. Как только начинаются сбои и кризисы в экономике, это противостояние так или иначе усиливается. И получается, чем больше местные ненавидят приезжих, тем больше последние кучкуются на этнокультурной почве, становятся еще большими курдами, косовскими албанцами, русскими, армянами и т.д., чем они были на родине.

  3. irinaallen:

    Да, согласна. Я употребила словосочетание «демократия большинства» с сомнением: во-первых, то, о чем вы говорите, вот-вот станет явью, а во-вторых, сильно попахивает фальшивыми советскими лозунгами.
    Просто до написания отзыва я прочитела статью об именно такоей демократии в Исландии, где большинство решило взять судьбу своей страны под свой контроль, а не под диктовку близоруких лидеров евро союза.

    Самой большой глупостью на свете я считаю одиозную программу «многокультурности». Если бы все было в руках политиков и подвластно простым программам, мы бы сейчас не видели такое многообразие культур на планете.

    Кое-кто возразит, может быть, и приведет в пример опыт жизни «одной семьей» в СССР. Я жила три года в Киргизии, во Фрунзе, в то время и помню, как киргизы стеснялись произнести по-русски свою национальность. «Киргиз» — это считалось очень грубо. Их и жило в городе только 40%. В разговоре с русскими употребляли слово «национал». Вот пример насильственной интеграции и «демократии большинства». И где она сейчас?!

    • Светлана Линс:

      Ирина, я прожила в Средней Азии почти 43 года. Могу сказать, что интеграция здесь происходила достаточно рафинированно. Это отнюдь не политика русификации, которую проводила царская Россия в Польше. Русский язык в национальных республиках выполнял функцию социального лифта. Поэтому коренные жители республик старались отдать (их никто не принуждал!) своих детей в русские школы, и далее определить на учебу в так называемые «европейские» группы в ВУЗах. А у кого была возможность, оправляли детей учиться в Москву, Ленинград. И все это происходило не из платонической любви к русскому языку и культуре, а по вполне житейским причинам.

      И кстати сейчас русский язык повсеместно распространен в Средней Азии, как английский в Индии.

  4. irinaallen:

    Все так, Светлана. Но вы только подтвердили мою мысль, которую я никак не сформулирую внятно.

    1.Ад — это «другие» (Сартр). Так было и так будет!

    2.Вы пишете:»недочеты интеграционной политики приводят к тому, что иммигранты принадлежностью к своему узкому этническому кругу общения компенсируют отсутствие возможностей в полной мере самореализоваться в новой стране проживания».
    По моему, вся идея «многокультурности», где каждый сохранял бы свой язык и культуру и в то же время успешно вписался в культуру другой страны и самореализовался» — В КОРНЕ НЕВЕРНА. Бог на то и дал людям разные языки, чтобы они рассеялись по земле и имели свою территорию. Вавилонскую башню построить не удалось! Дело не в недочетах, а в человеческих возможностях и психологии людей. Имеющиеся исключения только поддтверждают правило!

    Мой пример (их много) из Средней Азии: одноклассница киргизка вышла замуж за казаха и переехала жить в Алма-Ату. Оба выросли в городе в семьях, где говорили только по-русски. Окончили аспирантуры в Москве, работают профессорами в ин-тах. Их дети — казахо-киргизы — говорят только по-русски (им национальный язык не нужен, а «голос крови» в них молчит). Их внуки в свою очередь сейчас учат казахский, чтобы реализоваться в СВОЕЙ стране.

    То есть, чем-то людям всегда приходиться жертвовать при любой, даже «рафинированной» интеграционной политике. И Меркель и Саркози и даже «наш» Камерон (на выезде, не в стране))) выразились определнно: Идея и политика многокультурности ПРОВАЛИЛАСЬ.

    • Светлана Линс:

      Ирина, я бы все же сказала, что провалилась не идея, а политика «многокультурности», которую проводили во многих странах Европы. В том же Советском Союзе свой язык и культуру умудрялись сохранять все этнические группы при явном доминировании русского языка и культуры и, подчас, при отсутствии всякой поддержки со стороны государства. Конечно, их сознание так или иначе трансформировалось и переплавлялось. Поэтому немецкие и еврейские переселенцы по возвращении на историческую родину оказались там «русскими» — и «голос крови», зачастую, у них тоже молчит. В то же время при всем господстве русского языка и культуры в союзных республиках, менталитет этнических русских, проживающих в них, сильно отличается от русских, живущих в России. Все это так или иначе — проявление многокультурности.

      И если русский переезжает в Россию, ему нужно там тоже адаптироваться к жизни. Но ему это сделать гораздо легче, чем казаху, носителю русского языка и культуры (из Вашего примера). Почему? Потому что государственная политика в отношении этнически нерусских иммигрантов (особенно азиатов) в России — не приведи Господь. А от нее зависит исход интеграции иммигранта.

  5. irinaallen:

    И рада бы согласиться, Светлана, но не могу. Наверно я правый экстремист :-)) (У меня есть чернокожая подружка) Я очень люблю Англию и англичан. Может быть, со стороны незаметно, в какой ужасной ситуации сейчас (то ли еще будет!!!)8находится вежливый, толерантный, доброжелательный народ.

  6. Светлана Линс:

    Ирина, я полагаю, что мои рассуждения не лишены для Вас логики. Но Вам, несмотря на Вашу чернокожую подружку, «птичку жалко», то есть жалко тот привычный образ Туманного Альбиона, который становится историей…

    Согласна, с этим очень трудно примириться. Но мы живем в сверхскоростную эпоху, которая сжимает расстояния и сминает границы. Что несет не всегда благостные последствия и неоднозначно воспринимаемые. Ведь каких-то 50 лет назад все это «великое переселение народов» даже представить было невозможно. Глобализация — это культурный молох, нравится нам это или нет.

  7. irinaallen:

    Светлана, разумеется, все, что Вы сказали, и логично, и правильно — нет сомнений! Но… Глобализация — ужасный и страшный динозавр ))) Но даже они вымерли в конце концов. И вообще в истории все уже было — хотя бы мусульманское завоевание Перинейского п-ова на протяжении 7-ми веков. Отбились! Библейская история о Вавилонской башне как-то меня греет… Дать один язык, одну культуру всем было бы гораздо проще, но ведь ИСТОРИЧЕСКИ случилось иначе. А чтобы волки были сыты и овцы целы — я в это не верю.

    Вам, Светлана, огромное спасибо! Вы делаете замечательное и нужное дело! И то, что мы не всегда во всем придерживаемся одинаковых взглядов — это Вам комплимент, я считаю. Спасибо!

  8. irinaallen:

    Очень болезненную (для нас с мужем) тему мы затронули, Светлана.

    Хочу поделиться впечатлениями вчерашнего вечера, который мы провели в компании английских друзей, плюс, пара из Голландии.

    В планах правительства — построить тысячи новых домов по всей Англии, даже в святая святых — английской глубинке. Для кого? Для иммигрантов. Впервые в истории !!! европейцы вынуждены отдавать свою землю не в результате завоеваний их территорий с оружием, но по воле своих же политиканов. Наши друзья — отнюдь не экстремисты, люди самых мирных профессий — с горечью говорили, что даже их долготерпению придет конец и — не дай Бог — это кончится войной.

    Я слушала молча.

    • Светлана Линс:

      Да, это серьезное испытание для психики консервативной части европейцев. И они будут сетовать, ворчать в кулуарах, но то что выйдут на открытый конфликт — не верю. Хотя националистические партии будут собирать новый электорат.

      Времена сегодня иные — захват территорий теперь происходит не таким традиционным способом, как военный кофликт. Немцы и швейцарцы больше озабочены китайской экспансией. Не в смысле того, что те массово перебираются в Европу. Китайцы в буквальном смысле скупают Европу, хотя это нет так заметно, как наличие афро-азиатов на улицах европейских городов. И самое удручающее — тут уже некого интегрировать и перевоспитывать…

Оставить комментарий