Кровавая суббота на Хай-стрит

Виктор Родин

viktor-rodin

Жизнь – это театр. Или театр – это жизнь? Каждый несет свой крест, или судьба может призвать на Голгофу любого? Новый рассказ Виктора Родина о том, как оказавшись случайным зрителем уличного театрального спектакля, можно пережить внутреннюю драму, заставляющую задуматься о смысле жизни.

Та апрельская суббота перед Пасхой начиналась, как обычный субботний день. Виталий предполагал посетить фруктово-овощной рынок, что устраивался в Гилдфорде по пятницам и субботам на North street — на месте автомобильной стоянки. На рынке он собирался купить персики, нектарины и манго. Встал в очередь из нескольких человек к лоткам с фруктами.

Один человек в очереди перед Виталием собирался купить бананы и указал на них продавцу.
- How much? – спросил продавец.
А покупатель — по-русски:
- Да парочку.
Не понимая его русской речи, продавец к нему – по английски:
- Pardon?

А он, видимо, забыв, что находится в английском городке, а не на знакомом ему Черкизовском рынке, продолжал говорить свое по-русски:
-Да Ленька любит бананы!

Торговец снова обратился к необычному покупателю:
- Sorry?

Покупатель же, думая о своем друге Леньке и не отвечая никак на непонимание продавца, протянул ему банкноту с портретами Елизаветы Второй и Чарльза Дарвина и выдал на смеси двух языков:
- Вот бери, this is money!

Ленька с приятелем не спеша отходили от фруктовых лотков, на ходу очищая от кожуры бананы. Виталий смотрел в сторону удаляющихся фигурок любителей бананов и улыбался. Забавно было увидеть такого колоритного соотечественника на английском фруктовом рынке.

День был не пасмурный — суббота началась с улыбки, и настроение у Виталия было под стать весеннему дню. По North street он спустился к нижней части рынка, а оттуда вышел к арке «Phoenix court», оказавшись у подножия High street, почти напротив светофора. Он предполагал, что поднимется по этой улице до супермаркета «Sainsbury’s», потом уже оттуда – к пересечению High street и North street. Там, в коротком ответвлении от верхней части North street он хотел заглянуть в «Деликатесы Ковальского» — небольшой польский магазин, в котором продавались и русские продукты. Виталий часто покупал в тех «Деликатесах» такой творог, какой он не встречал никогда в английских супермаркетах.

Однако, попав на High street, Виталий сразу был вовлечен в толпу народа. Такого плотного заполнения тротуаров и мостовой этой улицы людьми ему раньше не приходилось видеть. Пришлось продвигаться в верхнюю часть улицы с толпой – если кто-то и пытался идти против толпы вниз, то в результате оставался почти на прежнем месте.

Среди толпы мелькали рыцари-стражники из какой-то древней эпохи. Металл – в одежде. Жесткие латы, мечи, шлемы, копья… Были еще какие-то люди в ярких бело-голубых одеждах до пят. Все указывало на то, что масса людей на High street была вовлечена в общую театрализованную процессию. Пробившись в толпе с тротуара поближе к мостовой, Виталий увидел, что в центре улицы вооруженные мечами и копьями солдаты в старинной одежде плотным кольцом окружили черноволосого человека, с небольшой бородкой и усами. Человек шел медленно, а точнее, с трудом передвигался, водрузив на плечо деревянную перекладину огромного бревенчатого креста, основной столб которого волочился за ним по мостовой. Солдаты криками и копьями подгоняли его. Человек с трудом передвигал ноги – вряд ли окрики охраны и их железо могли ускорить его нетвердый шаг. Из одежды на нем была только белая набедренная повязка.

Виталий не мог вспомнить, к какому историческому периоду можно было бы отнести такой род одеяния. Вспомнились древние римляне, и Спартак с восставшими рабами…

На ногах человека с крестом – сандалии. Плечи его обхватывала синяя накидка – просто кусок материи, развевающийся на холодном апрельском ветру. На голове повязка, напоминающая венок с шипами. Казалось, человек истекал кровью — краски не пожалели ни для ног, ни для рук, ни для всех остальных открытых частей тела. Дощечка, привязанная к шее того человека, гласила: «The King of the Jews».

Вот так, истекающий кровью Иисус волочил крест по субботне-пешеходной High street на свою голгофу. Оставалось немного до церкви Святой Троицы — «Holy Trinity Church». Церковь находилась в верхнем участке High street. В этой церкви похоронен Джордж Эббот, архиепископ Кентерберийский и основатель Госпиталя Эббота, одного из старейших домов для престарелых. Далее церкви Святой Троицы улица идет ровно, а точнее, она почти сразу и заканчивается, пересекаясь с North street и началом London road. Здесь же, на пересечении этих улиц — памятник Джорджу Эбботу. Архиепископ был родом из Гилдфорда.

pashalnoe-shestvie

Библейская история была разыграна в центре Гилдфорда как жестокая и кровавая драма. Случайность – что субботний поход Виталия по магазинам и рынку совпал с театральными действиями под открытым небом. И вот… судьба призывает его стать участником кровавой драмы на High street…

В представлении был момент, когда Иисус не мог идти с крестом – он упал без сил. Крики и копья солдат уже не влияли – Иисус не мог поднять крест. Два стражника придерживали крест. Остальные кинулись к тротуарам — к обычным людям из толпы – им нужен был прохожий, который бы понес дальше крест вместо Иисуса к церкви Святой Троицы. В тот момент, когда стражники ринулись в толпу, Виталий был с правой стороны от упавшего Иисуса, у обочины мостовой, на самой кромке тротуара — возле фонарного столба. Первый выскочивший на тротуар солдат-стражник вцепился вдруг одной рукой в рукав куртки Виталия, а другой рукой направил свое копье к его груди. Металлический конец копья блеснул близко перед лицом, и от неожиданности Виталий растерялся. Потом он протянул левую руку к фонарному столбу… но обхватить его не успел, так как резким движением стражник выдернул Виталия за правую руку на мостовую – прямо к самому кресту.

Дальше все было как в тумане – Виталий тащил крест по мостовой в сторону «Holy Trinity Church». Хотя крест нести он не хотел. Почему-то решил, что сопротивление было бы бесполезным, и стражники могут его проткнуть копьем. Подумал про себя:
- Ладно, дойду до церкви, а там отдам крест Иисусу.

Он не знал всего задуманного спектакля, но почему-то мелькнула в голове мысль, что его, как случайного прохожего из толпы, не могут все же распять вместо Иисуса.

Наверное эффектность разыгранной драмы на улице подавила внутреннее сопротивление Виталия, и ему стало жаль растерзанного Иисуса. И Виталий совсем забыл, что это театральный спектакль – настолько реальной казалась в тот момент разыгранная драма с истекающим кровью Иисусом, обессиленым, но пытающимся ползти по мостовой почти напротив банка Нат-вест. Теперь, согнувшись под крестом, Виталий совсем не замечал эмблемы этого банка, хотя именно по ней еще несколько дней назад он ориентировался, чтобы найти главный вход в сам банк. Может с толку сбивали мелькающие перед глазами металлические копья стражников из времени той библейской истории? Или что-то еще?

Виталий дотянул крест до рампы перед входом в Holy Trinity Church, его схватили стражники и привязали к кресту. Крест подняли и установили на возвышении перед церковью. Рядом стояли уже два креста с распятыми на них преступниками-ворами. Библейская драма развертывалась дальше. Виталий понял, что его собираются казнить так же, как в легенде — Иисуса. Он был словно парализован – хотел кричать, но не мог. Ноги и руки уже не слушались с того момента, когда стали привязывать его к кресту.

Только мозг его еще как-то сопротивлялся и вопрошал:
- За что мне такой театр? Ведь я не Иисус. Почему я должен умирать на кресте? Ведь это не мой крест.

Виталий не помнил всех деталей библейской истории. Возбужденный мозг уже отказывался понимать, где есть театр, а где идет нормальная обычная жизнь субботнего дня на Высокой улице английского городка Гилдфорд.

Мозг его был не в состоянии принять такую театрально-короткую жизнь Иисуса из Назарета. Ему хотелось той – своей жизни из 21-го века, а не кровавой драмы такого далекого прошлого…

Около часа назад Виталий заходил к жене в магазин и предполагал с ней встретиться снова позже. Он и не знал тогда, что в скором времени возможность «быть театрально распятым на главной улице Гилдфорда» вдруг будет реализовываться для него таким неожиданныи образом.

- Но жизнь – это театр. Или театр – это жизнь? – утверждения или вопросы Виталия, висящего на кресте, к самому себе уже не имели для него смысла. Руководитель казни с копьем наперевес направился к кресту. Металлический блеск.. Тело Виталия уже не слушалось, но мозг еще цеплялся за эту (пусть театральную) жизнь:
- Наверное, это конец… Если действие драмы пойдет и далее в рамках истории распятия Иисуса, то стражник должен проверить копьем, течет ли из него кровь или…
- Но почему не делили накидку Иисуса?…

На Виталии не было одежды Иисуса, на нем была его обычная куртка… Куда-то пропал рюкзачок, в который он положил купленные на рынке персики и нектарины.

И эта простая житейская мысль стала последней у завершающего свою работу мозга:
- И где же тогда фрукты с рынка?…

…На самом деле манго с нектаринами никуда не исчезли. Но стало это ясно не сразу, а через несколько секунд после того, как сознание вернулось к Виталию, и он понял, что стоит, на самом деле, возле фонарного столба, как раз напротив лежащего рядом с крестом и истекающего кровью Иисуса…

…Хотя металлический конец копья стражника блеснул близко перед лицом Виталия, и от неожиданности он растерялся, видимо все-таки сработал какой-то инстинкт самозащиты – он схватился левой рукой за фонарный столб. Вряд ли он понимал в тот момент, что фонарный столб — это его спасение. Просто возможно угадал, что следующим движением стражник может выдернуть Виталия за правую руку с тротуара на мостовую, а там… Возможно стражник все же мог это сделать, «отлепив» его от фонарного столба – хватка руки Виталия ослабевала из-за сползающего с плеча рюкзачка с фруктами.

Но в метре от Виталия на тротуаре справа находился невысокий темнокожий мужчина лет 50-ти. Он сидел на приступочках перед входом в какой-то магазин, и ему не за что было уцепиться, когда второй стражник схватил его за руку. Негра «выдернули» на мостовую и взвалили на него бревно креста. Белая женщина, стоявшая возле темнокожего, заголосила. Видимо она была его женой. Только после плача жены темнокожего Виталий ясно осознал, что это не его, а темнокожего человека переместили стражники с тротуара на мостовую — в центр кровавого действия.

Драма продолжалась – негр нес крест Иисуса, а The King of the Jews полз за ним поодаль. Возле церкви процессия с крестом остановилась, стражники освободили негра из-под креста, и Иисус уже сам (в окружении солдат-стражников) дотянул свой крест до рампы перед входом. Стражники привязали его к кресту…

Был какой-то странный эпизод у церкви, когда два стражника (из тех, что привязывали Иисуса к кресту), поспорили из-за синей накидки Иисуса – кому достанется этот кусок материи? Даже один из них взял камень и спрятял руки за спиной, а второй угадывал – в какой руке? Видимо этот жребий-отгадка (разыграть, кому достанется спорная вещь) вошел в человеческие отношения еще с библейских времен?

Иисус из Назарета умер на кресте перед Holy Trinity Church в Гилдфорде. Главный стражник (руководитель казни) своим копьем проверял, течет ли из спины умершего кровь… Потом тело отнесли в убежище – небольшой склеп возле этой церкви. А вход замуровали большими камнями.

Несколько минут над High street в районе церкви и склепа-пещеры стояла тишина. Но потом к склепу пришли люди в бело-голубых одеждах, проникли внутрь и выяснили, что тело казненного Иисуса исчезло. Бело-голубые были в растерянности и недоумении – куда же могло деться тело? …Но тут из дверей Holy Trinity Church вышел живой Иисус Христос и сказал, что он воскрес. И что он теперь везде – в сердце каждого человека…

pashalnoe-shestvie-1

Театральный спектакль на High Street закончился. Виталий взглянул на толпу смотревших рызыгранную драму. Многие сидели прямо на мостовой перед рампой церкви Святой Троицы. Люди были подавлены разыгранной на улице Гилдфорда жестокой и кровавой библейской драмой. Две толстые негритянки рыдали. А дети, сидевшие на холодных тротуарах, те дети, которым по возрасту положено резвиться и быть непоседами, были совсем тихими и казались какими-то пришибленными. Завершающими словами епископа — ведущего всей театральной драмы – были:

- На улице Гилдфорда была представлена правдивая история Пасхи». традиции и обычаи

Он так и сказал:

-This is a true story of Easter!

PS Позже Виталий проанализировал роль «человека из толпы» и свое «участие» в театральной драме и решил, что негр, вероятно, был артистом труппы – «подсадным» в толпе. Истинное распределение ролей в постановке под открытым небом осталось неизвестным. На следующий год в субботу перед пасхальным воскресением Виталий опять пришел на Высокую улицу Гилдфорда посмотреть процессию с крестом к месту театральной казни Иисуса у церкви Святой Троицы… Эпизода с человеком из толпы не было. Он решил, что ему тогда – при первом просмотре постановки – «повезло»…

______________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/razvitie/yazyki-dushi/literatura/krovavaya-subbota-na-xaj-strit.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий