Мы справимся, что бы ни было…

Алла Ройтих Неужели ты не сможешь? Часть 2-я

alla-roytih

Что нам в жизни дается свыше, а что создается, а иногда и отвоевывается нами самими? Что в ней подарок, а что — заслуга? Рассказ Аллы Ройтих о парадоксах человеческого бытия, хрупкости счастья и твердости такой неосязаемой субстанции, как человеческий дух …

Возвращение

В самолете он увидел сон — кажется, впервые в жизни. Роддом для женщин всего мира — огромный солнечный зал для новорожденных. Младенцы ничем не отличаются от обычных, кроме… хвостиков! У брюнетов — черные, у шатенов — каштановые с белым. Ну, у рыжих и блондинов и русых — соответственно… У девочек хвостики поменьше, но нежней и пушистей, чем у мальчиков. О настроении сообщает кончик хвоста — подвижный, беленький. Если животик болит — он распушивается, если доволен — быстро вращается, если зол — волнится, если хочет поменять памперс — высоко задирается и легонько вибрирует. И в памперсах — специальная дырочка для него, и он такой мягкий, что не мешает малюткам лежать на спинке. И самое главное: есть брошенные детки! И хвостики у них такие же симпатичные, как и у остальных; но они… дрожат и плачут! Маленькие беспомощные слезки стекают с меховых кончиков…

Что за сентиментальная бабья чепуха??? Морфей явно ошибся адресом! Но… Было ощущение, что ему выбили зубы и мозги и перекрыли воздух. Кому, кому за пацана и за всех тех, несчастных, морду расквасить — тебе, всемогущий Боже?!. Он посмотрел в окно. Ясная синь, ни облачка: Боже уверен в своей правоте. А ведь и в самом деле не подлец — вот, нас послал Максимке…
Малой тихо посапывал у жены на коленях. Она сидела очень прямо, пристально глядя вперед. На лице — удивительно! — полное равнодушие к происходящему. Переутомилась?.. Боится?…
……………………………………………………………………………….

tel-aviv-aeroport

Земля Обетованная от всей души приветствовала нового гражданина: даже самое искусное писательское перо не выразит всю яркость запахов и красок того свежего розового утра, великолепные осязательные ощущения — от воздуха, ветра, солнечного и человеческого тепла… Может, это повлияло, а может, потрясающее внешнее сходство с Большим — кто знает, но нелюдимка-Максим с первого же дня вел себя с ними, как с родителями: не дичился и не стеснялся, болтал без умолку, клянчил сладости, капризничал, забирался на колени, как маленький… А когда они читали вместе или рисовали, у них сжималось сердце: он тихонечко придвигался, чтобы что-то на них положить — или руку, или голову, или даже тоненькую ножку с узкой красивой стопой… А когда попросил купить ему кошелек и потребовал шекелей, чтобы вложить, супруги поняли: свершилось! У них есть сын!

Его недуг… Директор детдома не сказала ни о неравномерном сне (то ни в одном глазу, то спит сутки напролет), ни о внезапном онемении конечностей. Однажды он побежал куда-то, а одна нога была просто мертвая, упал, едва не сломав пальцы на ногах… Несколько ночей провели в больнице. Неделю назад – снова приступ, все втроем не сомкнули глаз в неутомимом приемном покое… Макс был в полном смысле слова – никакой: страшный, бледный, не улыбался.

Он неотрывно следил за ними глазами и в конце концов сказал:
- Я знаю, что разочаровал вас. Наверное, не надо было… — В тонком детском голоске, в жестах чувствовалась глубочайшая усталость, какая бывает только у стариков.
- Значит, и ты нас бросишь, когда заболеем? Разочаруешься? — Большой уже несколько дней плавал между бодрствованием и сном, поэтому ответ получился сухой и короткий. Но Максу хватило и этого, он счастливо улыбнулся и тут же уснул.

Мир перевернулся и сошелся в одной волшебной точке, в эпицентре чуда. Ни одна картина его жизни не могла похвастаться такой насыщенной палитрой! Тут и нежно-розовое умиление, и лазурь веры и надежды, и персиковая нежность, и оранжевая радость, и серая грусть, и болотные страхи, и черная жажда отмщения… У горла — комок, хочется плакать. От радости или от… от?..

На север

- Мне родители за последнюю неделю звонили, наверное, сто раз! Хотят видеть Максима. Почти плачут в трубку. — Он сидел в тонком утреннем солнечном луче, медленно отхлебывал кофе из большой синей чашки и смотрел в окно. Намечался великолепный день, умиротворяющий, какие бывают только осенью. — Сейчас у них там леса золотые…
- А ты думаешь, он уже готов? Столько новых впечатлений… — Она подняла встревоженные глаза.
- Любви никогда не бывает много. Тем более, это мои…

Она встала убрать со стола. Чашки слегка дрожали в тонких пальцах.

- Мама мне как-то сказала, что они с отцом зачинали меня в любви. Интересно, а это имеет какое-то значение? Процесс зачатия может сопровождаться огромным диапазоном чувств — и долгом, и безысходностью, и какой-нибудь сделкой, и даже отвращением, просто пустотой на душе, презрением — или, напротив, поклонением и счастьем… Или вообще ничего, или все вместе, но в любом случае в собственном зачатии все-таки существует какая-то связь — хотя бы биологическая, если нет духовной. – Она задумчиво гладила мужа по голове.
- Кстати, мама нашу затею не одобряет…
- Это ты к чему? — он насторожился, как-то весь подобрался, как перед бойцовским прыжком. Ох уж эта ее мама, шкатулочка с секретом! Только и знает, что строить перегородки!
- Да так, просто мыслями поделилась… — Прощебетала она извинительно, пряча взгляд, и легко поцеловала его в макушку. Но резануло

Сейчас

Они снова написали просьбу об отпуске. Ему дали семь дней, как и просил, а ей — лишь три, поэтому ее ждали лишь в среду.

Его родители жили в большом благоустроенном киббуце на севере, в пушистом живописном лесу. Отсутствие машин, шума автобусов, надоевшего гула цивилизации, тишина, зелень, тайна, переплетение толстых веток… Все тут показалось Максиму сказочным: и большой деревянный дом, и детская комната в сине-зеленых тонах, с мебелью светлого дерева, и розово-коричневая плитка на полу в туалете и ванной, и изумрудное постельное белье, и прозрачный синий киббуцный бассейн, и псарня, где выращивают и воспитывают на продажу маленьких ретриверов и лабрадоров, и преуморительные спортивные сооружения для их воспитания и развития. Он счастливым щенком носился среди всех этих чудес и только что не повизгивал.

Его старики в первый вечер закатили в саду целый пир: вино, жареные куриные крылышки, несколько видов хумуса, разные салаты, шашлыки, торт с мороженым. Объелись до треска живота!.. Заглянули соседи, которых всегда был полон дом: слетались на улыбку и гостеприимство, как пчелы на мед. До самой полуночи сидели под керосиновой лампой (со стороны это было похоже на революционную сходку). Несмотря на разницу в возрасте, скучно никому не было: духовность — нейтральная территория…

Был чудный сентябрьский день. Они возвращались домой с дальней веселой прогулки.
– Папа, а мама сегодня точно приедет? – Маленький легонько погладил отца по взъерошенной золотистой макушке.
– К гадалке не ходить! – потеплел голос Большого. Неужели ты сомневаешься?!. Подожди-ка, мобильный… Слезай! – Поставив сына на землю, он ответил на звонок. — А, вот, как раз, мама…
- Семья — это огромная моральная ответственность. Колоссальный запас терпения и любви в душе. Я не обладаю всеми этими богатствами. — Затараторила она без приветствия. Голос звучал удивительно близко, будто она сидит у него в голове. — Ты знаешь, я устала — от всего! Я постоянно должна выполнять какие-то действия, сесть-лечь-встать-решить проблему-позвонить (или в другой очередности, но слова расслабление нет в этом жутком ряду). Я не смогу, это не для меня…жизненная сила
- Я понял. — Он отключился. Жаль, сигареты нет — бросил, Максимке дым противопоказан. Появилась перед глазами картина Магритта: двое целуются, но видны только губы; остальное — в мешках. Это о нас, оказывается

Снова раздался звонок, он машинально ответил.

- Пришли мне по мейлу наши последние фотографии, — плакала она. – Ты — важный кусок моей жизни; не хочу, чтобы он растворился во време…

mi-spravimsya

Он отключил, не дослушав. Посмотрел вниз. Мальчик крепко держал его за руку и ждал…
- Это мама? Она уже едет? — Его глаза были — как две большие звездочки надежды.

Материальный грех-блуд, воровство, даже убийство, — карается в беспощадном аду намного меньше, чем ментальный (обман, предательство). А предательство детской любви?..

Стоп!.. Сейчас — не до обид, нам надо не просто жить, а жить красиво! Он заставил себя улыбнуться.

- Не сейчас… И не эта… — Вторую фразу произнес тихо, и ее поглотил неопределенный лесной шум. – Мы справимся, что бы ни было, правда?
- К гадалке не ходить! — Пацан изо всех сил подражал отцу.жизненная сила

Радостно горланила в золотом лесу неугомонная птичья тусовка. Шаловливые зайцы солнца перепрыгивали с ветки на ветку, волшебно превращая в золото светло-зеленую, желтую и коричневую листву. Воздух и запахи природы дурманили: казалось, что нет проблем, все впереди, жизнь – в радость…

Продолжение
______________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/razvitie/yazyki-dushi/literatura/my-spravimsya-chto-by-ni-bylo.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

7 комментариев к записи Мы справимся, что бы ни было…

  1. Карина АРУЧЕАН (Мусаэлян):

    Аллочка, Вы очень хорошо пишете! Успехов Вам и побольше благодарных читателей Вам и замечательному журналу «В загранке»!

  2. sweety:

    cпасибо, Алла, за прекрасный рассказ, ждем продолжения!

  3. алла:

    спасибо большушее! вы открываете мне второе дыхание!

    • Светлана Линс:

      Алла, у меня такое впечатление, что ты пишешь на одном дыхании. Именно потому, что писательский труд для меня самой — адов, он меня просто выжимает.

  4. Алла Ройтих:

    Пауло Куэльо в «Алхимике» говорил о божественном предназначении. Что даже если вам тяжело, и не идет порой, но неодолимо тянет- значит, это таковое и есть( поэзия, музыка, проза, живопись и далее). что-то вроде садомазохистского МЫШИ ПЛАКАЛИ И КОЛОЛИСЬ, НО ВСЕ-ТАКИ ПРОДОЛЖАЛИ ЖРАТЬ КАКТУС..

  5. Natali:

    Какая печальная история.Надеюсь она- плод Вашей фантазии,иначе грустно,а хочется если печали-то светлой..

Оставить комментарий