Мужчина, молодой, образованный ищет…

mujtaba-sayed

В последнее время многие крупные компании Германии взяли обязательство трудоустроить беженцев. В частности, Beiersdorf, Porsche и Daimler. Большинство из них уже разработали соответствующие программы. Сименс — один из первых концернов, выступивший со специальными предложениями для беженцев.

Вызов века

Понедельник, утро, почти в восемь. Для многих обычное начало рабочей недели. А для Муджтабы Сайеда — это награда. Он тратит час на дорогу, добираясь автобусом и электричкой из лагеря беженцев в Нюрнберге до офиса компании Сименс в Эрлангене. И сейчас он вместе с другими сотрудниками Сименса, заходит в здание. И, показывая свою корпоративную карточку, спешит через старинный холл в современную высокотехнологичную постройку. Здесь рабочее место молодого афганца – регулируемый по высоте стол, лаптоп, счет в компании Сименс.

Здесь он проводит свои будни, уходя от беспросветности лагеря для беженцев — в полуразрушенном старом здании, стоящем у четырехполосной автотрассы, в котором он делит комнату с другим постояльцем. Что значит для Муджтабы работа в Сименсе? «Все, — говорит он, — я бесконечно благодарен». Затем он переводит дух и умолкает.

Интеграция на рынке труда – тот пункт, который покажет, насколько ответственна Германия, принимая сотни тысяч беженцев. Только обретя работу, люди, ищущие убежища, имеют реальную перспективу новой жизни. Только тогда будет возможно мирное сосуществование «своих и чужих» в долгосрочной перспективе. Именно рынок труда определит, справится ли общество в вызовом века или нет.

Вот уже шесть недель, как 25-летний афганец Муджтаба Сайед каждое утро приходит в Сименс. Всегда в аккуратно наглаженных брюках и рубашке. Волосы постижены и уложены назад коком по последней моде. Как и ухоженные бакендарды и бородка. Все, как подобает в стране, которая дает ему шанс. Муджтаба предупредительно поддерживает дверь за ним входящему и помогает женщинам перенести тяжелые пакеты – и всегда при этом улыбается. Все это, как он усвоил, — знаки немецкой вежливости.
Муджтаба проходит стажировку в рамках специальной программы для лиц, ищущих убежища. И это многообещающая возможность, говорит он, запинаясь, по-немецки. Что также показывает, как сложна интеграция беженцев на рынке труда. Для одного отдельно взятого человека. Для сотен тысяч. Для общества.

«Что такое Deutschland?»

В Кабуле Муджтаба жил с родителями в своем доме, ездил на мерседесе, изучал информатику и подрабатывал системным администратором в американской компании. И, собственно, не собирался никуда уезжать. «Родина — как мать», — говорит он. Но когда его отец, карикатурист, был похищен и убит, оставаться в стране для Муджтабы стало опасно. «Я больше не мог один выйти на улицу, жил в постоянном страхе». Более он не хочет рассказать о том времени. Насколько тяжелы воспоминания — о его матери, которую он был вынужден покинуть и отчаянно ожидающую в течение нескольких месяцев визу в Пакистан.

Муджтаба бежал, передвигаясь на грузовике, потом по реке на лодке. Он бежал ночами, плыл в холодной воде. Свои документы и сертификаты перед отъездом он отослал  родственникам в Германию почтой, при себе оставил лишь флэшку с фотографиями. И был полностью разбит физически и морально, когда сентябре 2013 года, после шести недель изнурительного пути, прибыл, наконец, в Мюнхен. Полицейский в пункте приема ищущих убежище сказал ему по-немецки: «Добро пожаловать в Германию!» (Wilkommen in Deutschland!) Муджтаба же обескураженно спросил его на английском: «Что такое Deutschland? Пожалуйста, объясните мне». Он никогда не слышал это слово. В Афганистане все всегда говорят «Germany» или «Almania».

Но и по сей день власти не рассмотрели его заявление о предоставлении убежища. Муджтаба лишь беспомощно пожимает плечами: «Я справлялся у моего адвоката, что делать, и он сказал: Муджтаба, ты должен ждать». Он знает беженцев, которые уже по четыре-пять лет живут в Германии и по-прежнему не у дел. Молодые люди, полные энергии и желания чем-то заниматься, у которых ввиду вынужденного бездействия часто прорывается агрессия. Он говорит, что редкая неделя в лагере беженцев обходится без конфликтов. Муджтаба подбирает слова и объясняет это так: «У этих людей едет крыша» («Die Kopfe dieser Leute gehen kaputt»).

Казалось бы, все просто: фирмам требуются специалисты, беженцам нужна работа. К тому же и демографическая проблема могла бы быть решена. «Многие беженцы, — оптимистично заявляет лидер парламентской фракции СПД Томас Опперманн, — в один прекрасный день будут обеспечивать выплаты пенсий поколению сегодняшних работников».

«Это тяжело, когда ничего не можешь делать»

Но реальность, увы, иная: вместо того, чтобы увеличивать валовый национальный продукт, большинство вновь прибывших беженцев сидит, сложа руки. Из примерно 600 тыс. ищущих убежища, зарегистрированных в Германии с начала 2015 г., по информации, предоставленной изданием «Zeit», ни один не получил работу хотя бы в одном из 30-ти купнейших концернов Германии. Агентство занятости сразу развеивает иллюзии на этот счет: «Люди, которые приезжают к нам сегодня, станут специалистами не завтра, а послезавтра». Потому что, конечно бегут в Германию не только высококвалифицированные врачи и специалисты по информационным технологиям. Даже не каждый десятый беженец обладает таким профессиональным багажом, который позволил бы сразу его трудоустроить, оценивает ситуацию федеральный министр труда Андреа Налес.

Вскоре после прибытия в Германию Муджтаба отправил заявление в Мюнхенский университет. Так как он не владел немецким, написал его на английском — и университет отказал в рассмотрении, принимаются только заявления на немецком. Муджтаба не знает, будут ли признаны его дипломы и сертификаты, полученные в Кабуле. Это отличается от университета к университету, от государства к государству. «Это тяжело, когда ничего не можешь делать, — говорит Муджтаба, на мгновение его голос срывается, потом он продолжает, — я понятия не имел, что это так долго затянется. Я думал, придется ждать два или три месяца, а потом я смогу что-то делать. Но два года?»

«Мы хотим дать людям перспективу»

В последнее время многие крупные компании взяли обязательство трудоустроить беженцев. В частности, Beiersdorf, Porsche и Daimler. Большинство из них уже разработали соответствующие программы. Сименс — один из первых концернов, выступивший со специальными предложениями для беженцев. «Компания, которая не в состоянии сделать что-то общественно полезное, в лучшем случае, не должна существовать», — сказал Джо Кайзер, президент и главный исполнительный директор Сименс. «Мы хотим дать людям перспективу». И в настоящее время небольшая группа беженцев задействована в Сименс. И в планах компании расширение проекта: в 2016 г. должно быть создано 100 мест.

Но дело продвигается медленно. Слишком много законов блокируют беженцам доступ к рынку труда. В первые три месяца новоприбывшие вообще не имеют права работать, так так действует так называемое правило приоритета: беженец может получить работу, если на это место не претендует немец, либо гражданин ЕС.

С одной стороны, это можно рассматривать как бюрократический препон. С другой – если правительство откажется от ограничений. количество безработных вырастет примерно до трех млн. человек. Да и компания Сименс наживет проблему, если сделает широкий жест и наберет в штат сирийцев и афганцев, что одновременно сократит тысячи вакансий. Кайзер говорит: «Мы должны быть осторожны, дабы сохранить социальное спокойствие в компании».

Следующая проблема: никто не знает, кто из беженцев обладает теми или иными талантами. Одно можно сказать наверняка: они — молодые, образованные, владеют компьютером и английским языком. Но в каких сферах? Ни а одной бюрократической структуре учета беженцев нет систематизированной информации об их профессиональных навыках. Нет базы данных, содержащей сведения о том, кто из беженцев имеет вышее образование, а кто «синий воротничок», кто владеет немецким языком, а кто говорит лишь на диалекте родной деревни.

Счастливая случайность

То, что Муджтаба и Сименс нашли друг друга — чистое везение. Несколько месяцев назад Муджтаба предложил свою помощь одной иницитивной группе по работе с беженцами. И тогда обменялся е-мейл адресами с одной из участниц этой группы. От нее впоследствии он и получил сообщение: «Сименс ищет стажеров».

Первый день работы в компании для Муджтабы начался с шока. При виде железных ворот, при входе в офис компании он испытал страшное дежа вю: вспомнил американскую фирму, в которой он когда-то работал в Кабуле. Его охватила паника, сердце забилось чаще, но когда повсюду он увидел информацию на немецком, понял, нет, он находится в Германии, он в безопасности. Еще несколько дней многие вещи его озадачивали и удивляли одновременно. Карта безналичной оплаты обедов — что это такое? Как найти на огромной территории компании отдел по работе с персоналом? И другие вопросы, которые вызывают трудности даже у обычных стажеров.

Чтобы подобные проблемы не оказались непреодолимым препятствием для беженцев, Сименс обеспечивает каждого из них «приятелем». У Муджтабы таковым является Андреа Шеербаум, опытный сотрудник по кадрам, которая терпеливо старается помочь стражеру пережить стресс адаптации в компании. И конечно, она информирует Муджтабу о неписаных законах корпорации. Например, почему он не должен отпрашиваться, когда в пять вечера уходит домой. «Нет, у твоей шефини это не вызывает недовольство», — говорит Андреа, но в Сименсе установлена 35-часовая рабочая неделя для всех работников, в том числе и для беженцев.

Муджтаба работает в большом офиснои помещении. Его команда сопровождает проект по оборудованию для передачи высокого напряжения и постоянного тока по всему миру. Это основной бизнес компании. И Муджтаба в этом проекте не кофе разносит или стоит у копировальной машины. Он подготавливает формы для ежегодного финансового отчета, делает таблицы в формате Excel, пишет формулы. «Он оказывает большую помощь, — говорит Майке Клее, руководитель проекта, — в работе с Excel отсутствует языковой барьер. Это помогает». Но без немецкого, продолжает она, тоже не обойтись. Одно дело на работе общаться на специализированные темы, и совсем другое – суметь вечером заказать себе Колу в пабе. А Муджтаба все понимает – и, в результате усердного и настойчивого изучения языка, его немецкий понятен окружающим.

Хотя, вряд ли это было бы возможно, если бы он ограничился лишь обязательными 3-х месячными языковысм курсами, предосталяемыми беженцам государством. На них практически не продвигаешься дальше «Меня зовут» или «У меня все хорошо». Муджтаба усвоил все это в первый час занятий. Но рядом с ним сидели и пожилые люди, некоторые едва умели читать. В итоге, Муджтаба выучил немецкий язык самостоятельно, используя учебные ролики на Youtube.

Его мечта – получить постоянную работу в Сименсе

Обеденный перерыв. Сегодня в меню столовой клецки с зеленью. Новое любимое блюдо Муджтабы. По цене в 5 евро, это самое дешевое бдюдо в меню — но, почти недоступно для тех, кто должен уложиться в 300 евро в месяц. В то время как в Сименсе установлена по закону минимальная заработная плата в размере 8,5 евро в час, весь заработок беженца будет учитываться как социальное пособие от государства, в том числе и на тот период, когда Муджтаба уже не будет работать в Сименсе. Неясно, может ли он позволить себе клетцки, первого расчета еще не было. Он в любом случае сегодня он себе их позволит.

«С финансовой точки зрения, беженцы не имеют абсолютно никакого стимула устраиваться на работу», — говорит Андреа Шеербаум. Сердце кровью обливается, говорит она, когда видишь, как Муджтаба старается, как зачастую он приходит утром первым и вечером уходит последним, и тем не менее не получает даже на цент больше, чем если бы просто остался дома. Скоро его стажировка завершится. Что она ему дала? Он получил возможность вблизи рассмотреть, как устроен немецкий рынок труда, поработать с новейшими компьютерными программами, и к тому же, каждый день проходить с коллегами интенсивный 8-часовой курс немецкого языка. Его мечта – получить постоянную работу в Сименсе, сочетая ее с дальнейшем повышением квалификации. О возвращении в Афганистан он не думает. У него теперь другой дом.

Авторский перевод Светланы Александровой Линс

Оригинал: S. Gronwald «Jung, männlich, gebildet, sucht» Stern, 15.10.2015

______________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/zhizn/kak-emigrant/muzhchina-molodoj-obrazovannyj-ishhet.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

3 комментария к записи Мужчина, молодой, образованный ищет…

  1. Алла:

    Мы тоже так начинали. Хоть и не беженцы.Никто не жалел нас. Никто нами не восхищался. Шли к статусу годами. Сами платили за обучение,подрабатывая по ночам охранниками и уборщиками.

    • Светлана Линс:

      Да, верно, у репатриантов и беженцев в статусе есть много общего. И главное сходство — принимающая страна берет ответственность за прибывших и дает материальную поддержку. Но существенная разница в том, что репатриант прибывает в страну уже в этом статусе. А ищуший убежище «висит в воздухе» по 4-5 лет. Ему дают кров и минимум материальной поддержки. Он ничем не занят, что на самом деле хуже всякой пытки. Даже в тюрьме люди работают, чем-то заняты. Меня как психолога заботит именно это: у подавляющего большинства ищущих убежища — посттравматический синдром, этот диагноз сам по себе очень серьезен. Плюс «крыша едет» от неопреленности и безделья. Не удивительно, что эти люди становятся социально опасными. Поэтому, я считаю, что они должны об этом трубить на всех углах, пока совсем не свихнулись и не попали в террористические организации.

  2. sweety:

    Интересная статья! Я тоже столкнулась с барьерами здесь. Многие годы посвятила для продвижения признания наших дипломов высшего образования в Европе, а воз и ныне там. Правда, рынок труда претерпел некоторые изменения. Например, раньше в 90е годы наши врачи не имели шанса устроиться на место врача в Германии. Мы лежали с дочкой в онкобольнице Омска, великолепный врач-гематолог уехала жить туда, русская немка, устроилась работать лишь Pflegerin и это специалист, опыту работы в детском гематологическом центре которых цены нет. Сейчас слышала приватные клиники берут наших врачей при приезде сразу, т.к. из врачи из-за налогов уехали в Скандинавию и Швейцарию.

Оставить комментарий