Глава 12 «Весенний призыв»

Предыдущая глава: Глава 11 «Она – иностранка, она – интуристка…»

Глава 12 «Весенний призыв»

К концу первой недели моего пребывания в Швейцарии Линс после ужина давал мне свое сольное шоу-представление, посвященное искусству торговли на примере продажи туалетной бумаги. Описать его невозможно, поэтому даже не берусь. Линса надо видеть в действе: его жесты, мимику, интонацию, передаваемые им диалоги. За что впоследствии, моя мама его «окрестила»: «Артист!». Смеялась я тогда до колик, забыв обо всем на свете.

И вдруг, резко прервав свои шутки-прибаутки, Линс посерьезнел и спросил, посмотрев мне прямо в глаза: «Что ты думаешь о нас с тобой?». Я, в силу своей природной инерционности, чем впрочем страдают все гороскопные Девы, от такой резкой смены темы и эмоций оторопела, и на мгновение, застыла, осознавая суть адресованного мне вопроса.

Не скажу, что этот вопрос застал меня врасплох. Он был постоянным фоном моей жизни за последние два месяца. Но каким получился ответ на этот вопрос в тот памятный вечер? Да, мне рядом с Линсом так хорошо, как это может быть в совместном прыжке с парашютом: ты летишь в открытом пространстве и наслаждаешься свободным полетом, но, при этом, ты — не одна. А это ощущение «невыразимой легкости бытия» в паре я ценю превыше всего. Оно для меня есть «симптом» духовного родства с моим спутником.

На мой ответ Линс отреагировал следующим образом: «Для себя я уже все решил. Предлагаю тебе стать моей женой». Сказал он это, твердо чеканя фразы, но увидев, как вытягивается мое лицо и поднимаются вверх надбровные дуги, мягко добавил: «Подумай три дня, а потом мы еще раз вернемся к этому разговору». Да, мое лицо выдало, что в душе покоя не было. Я вдруг поняла, что все так прекрасно у нас сложилось, потому что мы — совершенно самостоятельные и независимые друг от друга люди. И если бы мы жили в одном городе, о большем счастье даже мечтать было бы невозможно.

Именно в тот момент, когда все «сошлось», я в полной мере осознала саму серьезность того жизненного выбора, перед которым оказалась и который должна сделать в грядущие три дня. И если для Линса все было ясно и просто, то на меня свалилась цела куча вопросов, ранее даже не приходящих в голову. А все вокруг вдруг перестало быть «голубым и зеленым», и стало видеться совсем иначе, порой, даже в своей противоположности. Я ли это, или Алиса, попавшая в «Зазеркалье»?

Во-первых, я не могла себе представить того, что не буду ежедневно шагать в офис, и мне не будет «капать» зарплата каждое первое число месяца. Более того, переезжая в другую страну, я должна «сжечь все мосты»: оставить престижную и хорошо оплачиваемую работу, и, в этом смысле, превратиться в «ноль».

А буду ли я в качестве домохозяйки интересна Линсу? И что это вообще такое — быть домохозяйкой: я не могла представить себе эту роль в ощущениях. В тему я  вспомнила только совершенно дурацкую фразу из какой-то статьи, что-де сериалы снимают так убого ради блага их  целевой аудитории, то бишь домохозяйки: когда она жарит котлеты, чтобы не спалила их и не обожглась, сильно вживаясь в захватывающий сюжет. А тут еще и домохозяйства-то у Линса никакого нет.

Дальше – больше. Жизнь «на колесах» стала восприниматься мной как  наказание: все очень далеко, и на машине-то – «не ближний свет». Деревенька наша, как однажды выразился Линс, — сущая «Пампа», в которой кроме одного супермаркета и двух сельских лавчонок нет ничего. А культурная жизнь представлена  лишь квартированием(!) цирка «Арлекин», если не считать самого Линса. Расстояния, в связи со всеми этими мыслями, стали сами собой растягиваться в моем сознании. И растянулись они до такой степени, что у меня появилось стойкое убеждение: жить мне придется на отшибе. Хоть пасторально-живописном и «экологически чистом», но все равно на отшибе.

На фоне всех этих «зазеркальных» мыслей, сам Линс мне стал казаться еще более старым и худым. Украдкой разглядывая его сидящим рядом со мной в машине, я вопрошала себя: «И как я могу доверить свою жизнь этому изможденному старику?» А когда он выходил из машины, и сильный ветер подталкивал его в сутулую спину, а легкие шелковистые брюки в мелкую клетку «гленчек» (явно оставшиеся еще от его «директорских времен») бились в порывах ветра, очерчивая острые коленки, я с замираем сердца думала: «Ну все, сейчас его этим ветром и унесет…»

Линс чувствовал мое внутреннее смятение, но дипломатично держал трехдневный мораторий, сохраняя прежний ритм и программу моего визита. Уж не знаю, было ли это частью его стратегического плана, но самые важные встречи произошли именно в эти «судьбоносные» дни. Линс привез меня в гости к своим давним друзьям, которые жили в предместье Цюриха. Они были в числе ярых и последовательных противников нашего с Линсом контакта.

Эта пара пенсионеров может с полным правом служить «швейцарским метрономом». Мартин до пенсии работал бухгалтером в одном крупном иностранном концерне. Эрика — секретарем в  частном архитектурном бюро. Жили они вдвоем в трехкомнатной квартире. В ней все было до мелочи продуманно и подобрано в цвете и пропорциях: до каждой безделицы, лампочки и формы цветочного горшка. Этим квартира мне напомнила выставочный павильон или же иллюстрацию в журнале «Наш дом».

Даже замысловатый кошачий уголок с разноуровневыми переходами и лазейками, завершающийся изящным плетеным коробом с клубками пряжи и спицами, казалось, больше предусмотрен для придания уюта домашнему кабинету, нежели для утех холеного пушистого белого любимца хозяев. Да и сам кот был примечательной декорацией интерьера.

Мартин и Эрика Штутс нас ждали и с неожиданной для меня прямотой и заинтересованностью сходу начали выяснять, как складываются наши с Линсом отношения и что мы для себя решили. Когда же разговор «перешел» на меня, тут случилось нечто не поддающееся здравому рассудку. После нашего недолгого общения, мои новые знакомые в один голос заявили, что для меня это будет огромным испытанием: бросить все и переехать в чужую страну, с совершенно иной культурой, да еще и к человеку, который, по их мнению, занимается очень рискованным делом.

Да, они дружат с Линсом давно. Он — душа-человек, и они его искренне любят. Но после неудачи в бизнесе, он еще не оправился настолько, чтобы обеспечить семью. А я им так понравилась, что они теперь за меня очень переживают, и не хотели бы видеть мое несчастье в браке, да еще на чужбине. Чета Штутсов в одночасье превратилась из моих противников в «родственников с моей стороны». Они так искренне охали и ахали, что разожгли в моей душе нешуточный огонь сомнений. Было такое впечатление, что все беспокойные мысли, которые роились в моей голове, были озвучены этими милыми сердобольными бюргерами.

Линс же был полностью обескуражен таким неожиданным поворотом событий: вместо того, чтобы защищать меня перед Мартином и Эрикой, ему пришлось самому от них отбиваться и оправдываться, доказывая, что он меня достоин и уже многого достиг в развитии своего нового бизнеса. Вот уж, действительно, имей друзей и врагов не надо…

В то же время, эта ситуация еще раз убедила Линса в правильности его выбора. Наши, теперь, общие друзья, сердечно обняв и расцеловав меня на прощание, сказали, что если я все же приму решение переехать к Линсу, то могу всецело рассчитывать на их помощь и поддержку. Это добило Линса вконец: «Скольких женщин я приводил к Штутсам за последние 20 лет, но ни к одной они так не отнеслись, как к тебе. Холодность и дистанцированность Штутсов к моим спутницам была «числом постоянным». О, Света, что ты делаешь с людьми?»

Следующая глава: Глава 13 Ветер перемен

__________________________________________________

Перепечатка глав книги по договоренности с автором с указанием активной ссылки на журнал «В загранке».

Адрес главы: http://vzagranke.ru/stati/s-milym-raj-i-v-shalashe-esli-milyj-attashe.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас: Подписаться

назад к выпуску >>

к рубрике  >>

Оставить комментарий