Глава 26 «Военные (м)учения…»


Предыдущая глава: Глава 25 «Вот такая вот зараза, девушка моей мечты…»

sir-v-shokolade

Часть II

Глава 26 «Военные (м)учения…»

Дрянная финансовая ситуация заставляла нас не только креативить на «всех парах», но и искать вполне будничные способы добычи денег на пропитание и оплату расходов по продвижению наших идей на рынке. Поэтому мы оповестили всех своих знакомых и партнеров по бизнесу о том, что ищем подработку.

Этот «заказ Вселенной» вылился в предложение Бергера поработать у него месяц-полтора на развесе сухих смесей приправ. Он получил на них большой заказ от швейцарской армии. К работе надо было приступить уже в начале ноября. Мой муж, не раздумывая, сразу же согласился на этот подряд и начал обговаривать с Бергером условия. Работать надо было по 8 часов 5 дней в неделю, с 13.00 до 22.00. И на основную работу у Линса оставалась лишь первая половина дня.

Так как Линс у нас, несмотря на свой тщедушный вид и постоянные проблемы с позвоночником,  — основная «опора и надежа », я испугалась за то, что он просто не выдержит такой физической нагрузки, и «сойдет с дистанции». И что мы тогда будем делать, если он окажется прикованным к постели? Я ведь здесь, в Швейцарии, – беспомощная «курица». Этот мой совершенно неконтролируемый страх за нашу жизнь решил исход дела. Я твердо заявила мужу: «На службу швейцарской армии пойду я, а не ты. Тебя она уже 30 лет назад по здоровью списала».

Линс никак не ожидал от меня такой реакции. Он просто не мог взять себе в толк, что я, бывший главный бухгалтер очень уважаемой фирмы, вот так прям и соглашаюсь снизойти до работы простой «пескоструйщицы». «И потом, Света, это — тяжелый физический труд: целый день на ногах и в напряжении, — втолковывал мне Линс, — к тому же, там мешки приправ в 20 килограмм, которые  надо пересыпать в развесочную машину. Посмотри на свои худенькие слабые ручки. Ты даже навскидку не приспособлена к ручному труду».

«Да, эта работа – не предел моих мечтаний, — ответила я ему, — но ведь не в каменоломнях мне придется корпеть-то. У Бергера, кстати, за этой машиной работает маленькая щупленькая Хайди. И ничего, справляется. К тому же, работать мне там придется не всю жизнь, а всего лишь несколько недель. Перекантуюсь». «Что ж, — серьезно посмотрел на меня Линс, — это твое решение. Но если будет очень тяжело, ты должна будешь мне об этом сказать. Я тебя заменю». На том мы и сошлись.

Первый день на работу меня привез Линс. Мы приехали на полчаса раньше, и меня ожидала вторая в моей жизни экскурсия по фабрике Бергера (первая состоялась еще во время моей встречи с Линсом). Бергер сам показал мне мое рабочее место, раздевалку, кухню, выдал полотенца и спецодежду, рассказал о порядке работы и отдыха. Помимо полагающегося мне часового перерыва, я должна была пить кофе в 16.00 со всеми работниками во главе с самим хозяином. В этом я сразу усмотрела традиционную патерналисткую модель организации коллектива, в которой было что-то и от крестьянского хутора, и от японской корпорации.

Фабричка сама – очень маленькая, если ее рассматривать с позиции советского гигантизма. Но по швейцарским меркам, где подавляющее большинство предприятий - не более 20-ти сотрудников, фабрика Бергера в количестве 5 человек – средняя по размерам. Я знала на фабрике всех, так как частенько бывала там с Линсом. И у меня с каждым сотрудником уже был контакт. Это мне очень помогло в работе, так как немецкий я тогда знала очень плохо, а английским владел только сам хозяин.

Коллектив этой фабрики можно описать словами Н.Гоголя: «что не человек – то тип». Сам Бергер, пожилой благообразный мужчина в очках и костюме, при галстуке и в вязанной безрукавке своим видом больше напоминал уютного университетского профессора. А хозяина маленького производства в нем выдавал лишь тотальный контроль за всем и вся, что происходит в его владениях и периодические истерики по поводу того, что здесь, как и на любом предприятии, все время возникают какие-то проблемы. Он за 20 лет руководства производством так и не понял, что машины могут ломаться, в поставках бывают сбои, с банковскими переводами возникают заминки и т.д. Наблюдая за Бергером, я думала: «Тебя бы, милок, куда-нибудь в Саратов или Белозерск, что бы ты там делал с таким настроем?»

Помимо хозяина на фабрике трудилась его дражайшая половина, которая была не только секретарем, уборщицей, упаковщицей, но и умела чинить производственное оборудование. И это – не ее «дар божий», а вполне нормальное агрегатное состояние жены мелкого предпринимателя в Швейцарии: быть «специалистом за все» и на все готовым, как «скорая помощь» и пожарная команда вместе взятые.

На производстве было также задействовано 2 парубка. Один из них — Нгуги, молодой выходец из Кении и одновременно муж ослепительно белокожей аппетитной швейцарки, которая работала в мясной лавке в соседней деревне. Жил наш знойный Отелло в Швейцарии уже несколько лет и бойко болтал на местном диалекте.

Второй – Курт, длинный флегматичный швейцарец лет 40-45. Он работал на фабрике почти с первых дней ее образования и поэтому уже стал ее атрибутом. Курт пользовался неограниченным доверием Бергера и знал о фабрике все. На упаковке стояла Хайди, молодая мать-одиночка с тремя детьми, вечно жалующаяся на своих чад и жизнь с сожителем-алкоголиком, частенько появляясь на работе с подбитым глазом.

Все работники имели свои непосредственные обязанности, а также помимо этого выполняли работу «на подхвате»: мужчины должны были перемещать палетты из упаковочной на склад. А все, кто оказывался рядом со стеллажами фабричного магазина, обслуживали забредших туда покупателей. Тоже самое касалось и телефонных звонков.

Помимо развешивания приправ в пластиковые банки, мне надо было ежедневно мыть развесочную машину, напоминающую собой огромную мясорубку. За час до окончания работы ее надо было разбирать и частями преправлять на кухню, где был специальный резервуар для мытья больших емкостей. И в заключении мы вместе с женой босса мыли полы в упаковочной.

mashina-dlya-razvesa-sipuchih-produktov

Первый день работы я не восприняла как особо тяжелый. И связано это было не столько с тем, что усталость еще не накопилась, а, скорее, с медленным темпом моей работы с непривычки. Это, к слову сказать, было ожидаемо со стороны руководства. Моя «медлительность» была уже заложена в рабочий график. Причем при его составлении учитывалась как моя профессия бухгалтера, далекая от поточного метода работы, так и советское прошлое, что в сознании местного населения воспринимается как неприученность к труду как таковому.

Второй день мне показался гораздо тяжелее, так как теперь пришлось на работу добираться самостоятельно. А дорога из-за нестыковки общественного транспорта и долгих переходов-ожиданий (а ехать приходилось на поезде и автобусе) занимала почти полтора часа. Хотя, расстояние от нашего дома до фабрики на машине преодолевалось за 20 минут.

В третий день работа была для меня уже сущей каторгой: мое тело потяжелело, как свинцом налилось, и каждое движение казалось подвигом. К физическим страданиям прибавился стресс в связи непониманием немецкого, да еще в его бернском исполнении. А окружающие, наоборот, уже так привыкли, что я здесь работаю (как тут не вспомнить поговорку «всякому чуду — три дня»!), что буднично «перекидывали» на меня клиентов магазина, телефонные звонки, а то и приготовление ритуального кофе, если жена Бергера не оказывалась на фабрике к «Цфиери»*/.

И еще у меня все время мерзли ноги от постоянного напряжения и работы в не очень, по моим среднеазиатским меркам, натопленном помещении. Да и сидеть приходилось по полчаса в холодном холле вокзала, ожидая автобус. А ноябрь в тот год выдался холодный и снежный, и даже днем столбик термометра не поднимался к нулевой отметке, как будто природа тоже присоединилась к этой пытке меня на прочность. Через несколько дней я попробовала сдвинуть на полчаса мой рабочий график за счет сокращения перерыва, чтобы не сидеть на вокзале, а сразу с поезда прыгать в автобус.

Но Бергер отказался пойти мне навстречу, сославшись на трудовое законодательство и швейцарскую пунктуальность. А слушая мои доводы, предложил добираться от вокзала пешком, это для здоровья-де очень полезно. Тащиться по колючему холоду мне совсем не светило, но тоска от сиротливого ожидания автобуса взяла верх, и я скостила время в пути на полчаса, перейдя на пешие прогулки. Но после них ноги все равно были ледяные, и отогревала я их только дома в кровати под Гейшей. Ох, как я ее за это полюбила тогда…

Следующая глава: Глава 27 «Воспитание чувств»

_________________________________

*/ традиционный в Швейцарии перекус в четыре часа дня

________________________________________

Перепечатка глав книги по договоренности с автором с указанием активной ссылки на журнал «В загранке».

Адрес главы: http://vzagranke.ru/zhizn/syr-v-shokolade/voennye-mucheniya.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике  >>

3 комментария к записи Глава 26 «Военные (м)учения…»

  1. Natalia Moll:

    Очень интересно ! Книга вообще получается очень увлекательной за счёт деталей, описания внешности людей и «замёрзших ног».

  2. vilena:

    Светлана! Очень интересно читать как складывалась ваша жизнь в загранке. Ведь у многих здесь в России 2 мнения: либо они там живут- поживают не фига не делая, а все само плывет в руки; либо сиди дома и не фиг по заграницам мотаться. А ваш журнал рассказывает правду — это сразу чувствуется.
    Vilena

  3. Светлана Линс:

    Да, Вилена, стараюсь, как можно точно прописывать хронику и психологический фон моей заграничной жизни. И , не в последнюю очередь, для того, чтобы показать: формула человеческой жизни — одна на всех нас, «человеков», независимо от того, когда и где мы живем. Другой вопрос, насколько каждый из нас осведомлен о существовании этой формулы.

Оставить комментарий