Это счастье – оказаться дома

rojdestvo

В Европе на Рождество принято приезжать домой. Но куда ехать в эпоху всеобщей мобильности? Что означает дом в глобализованном мире, когда 250 млн человек живут не там, где родились? «Дом становится все более «мнимым местом», в равной степени реальным, как внутреннее, духовное или социальное место» — считает немецкий искусствовед и эссеист Даниель Шрайбер, автор книги «Дом. В поисках места, где вы хотели бы жить».

В поисках защищенности и безопасности

Наши современники на Западе вряд ли ощущают влияние своей традиционной индентичности на их повседневную жизнь. Однако непреложной для многих из них остается традиция праздновать Рождество дома, в кругу семьи. Они так и говорят: мы думаем о себе как о космополитах в течение всего года, но как только в супермаркете появляется первый рождественский столллен, из недр сознания всплывает романтическая идея дома, домашнего уюта и возвращения туда, где родился и провел детство. И охватывает сильное желание вернуться в то далекое Рождество, что часто не связано с конкретным местом, а с переживанием, которое запало в душу – тем сладостным чувством защищенности и безопасности, которое можно ощутить только в детстве. Может быть, поэтому традиция Рождества так живуча.

Zuhause«Фантазии, воспоминания, пейзажи, с которыми ты вырос, никогда не сотрутся в памяти», — пишет известный журналист, искусствовед и эссеист Даниэль Шрайбер, опубликовавший в начале этого года замечательную книгу «Дом. В поисках места, где вы хотели бы жить» (D. Schreiber «Zuhause. Die Suche nach dem Ort, an dem wir leben wollen» Hanser Berlin 2017), посвященную поиску «укорененности» и принадлежности. «Наша новая мобильность создала коллективное чувство выкорчевывания, создается впечатление, что мы что-то потеряли. Особенно на Рождество мы мечтаем вернуться туда, где родились, но приходится разочароваться в том, что этого места больше нет».

Сегодня, во времена глобализации и невиданных доселе потоков беженцев, когда 250 миллионов человек живут не там, где родидись, тема «дома» актуальна не только для глобализированных жителей Запада. Ведь дом становится все более «мнимым местом», в равной степени реальным, как внутреннее, духовное или социальное место». Соответственно в связи с этим, возникает много вопросов, которые Шрайбер выносит на обсуждение в своем эссе: может ли иностранный язык выполнять роль дома? Сколько времени требуется на то, чтобы новое место жительства назвать домом? Или: можно ли чувствовать себя дома, не имея дома («zuhauseloses Zuhausesein»)?

Дом и родина

daniel-schreiberНесмотря на то, что понятие «дом» — сложное и трудное в определении, эссе Шрайбера – изящно написанная и вдохновляющая «медитация» на эту очень непростую тему в обширной дискуссии с известными философами и психологами. И в то же время эта книга – и размышление о базовой потребности человека в доме и безопасности, и реконструкция собственного поиска автора места, к которому можно испытывать нечто вроде стабильности и привязанности к нему.

При этом в этой книге вы не найдете никаких ностальгических сетований, но много интересных и важных мыслей: дом — это не рай, из которого нас когда-то изгнали. «Поиск дома не означает поиск лучшего города, … другой страны. Поиск дома означает найти место в мире, где мы пребываем — и это место будет в первую очередь внутренним, местом, где нам нужно работать над собой». То есть дом — это внутреннее место, которое вы должны сначала сформировать. «Вы должны спросить себя, хороша ли моя нынешняя жизнь. Свой дом я могу создать самостоятельно», — пишет Шрайбер. И именно в этом значени дом становится все более важным в нашем неспокойном и полном рисков мире.

По словам Шрайбера, стремление к принадлежности — это нечто постоянное, присущее всем культурам и эпохам. Не зря два эти английских слова «longing» und «belonging», то есть «тоска» и «принадлежность», так явственно согласуются между собой. Шрайбер намеренно изменил название своей книги с изначального «Родина» на «Дом». Родина для него — всегда имеет политическое измерение, в то же время очень неопределенный термин, часто заточенный на тоску. И соответсвенно, в искусстве и литературе прославлялась священная тоска по родине. «Никто не знает, что такое родина, но все чувствуют эмоциональное участие в ней и поэтому имеют право что-то сказать. Особенно чувство выкорчевки очень уязвимо для любой формы инструментализации. Сказать, что мы что-то теряем, что-то отбирается у нас, на нашей родине, — и таким образом всегда легко мобилизовать массы, даже если это не так».

К тому же, замечает Шрайбер, устойчивость границ и государств, в которых мы выросли, на самом деле очень хрупка. Государства и политические системы обрушиваются гораздо легче, чем мы хотели бы в это верить. Это еще одна причина, по которой родина является иллюзией, поскольку это понятие всегда включает в себя идеи неизменности.

Чувство выкорчевывания – символ нашего времени

Хотя еще в недалеком прошлом дом был чем-то осязаемым, материальным, в чем вы родились. Поэтому и понятия «дом» и «родина» для большинства были синонимами, ибо они обозначали то место, где ты родился и вырос. Сегодня же мы переживаем то, пишет Шрайбер, что на самом деле является сдвигом парадигмы: и действительно, дом — уже не то, что вам дано изначально, а то, что вы должны искать. Раньше это было конкретное место, где вы выросли, сегодня – это, скорее, воображаемое место, которое мы ищем. И которое может стать конкретным местом, где мы будем чувствовать себя, как дома.

Сегодня мы живем в то время, которое определяется чувством выкорчевывания. И быть дома теперь всегда связано с вопросами, с которыми каждый сталкивается несколько раз в жизни: где я хочу жить? Как я хочу жить? Хочу ли я здесь остаться? Даже решение остаться на прежнем месте требует сделать выбор. Если мы не решаем эти вопросы или избегаем их, опыт утраты укорененности (Wurzellosigkeit) продолжается.

Этот культурный сдвиг, по Шрайберу, большинство из нас еще не полностью осознает, это требует некоторой внутренней работы, определенной готовности к жизни в новой для нас ситуации. Прежние связи и обязательства, которые еще 20-30 лет назад были сомоочевидными, сегодня оказываются недостаточными или вообще не нужными. Большое число людей больше не живут в том месте, где они родились. Многие меняли место жительства несколько раз ввиду работы или личных обстоятельств. Многие живут в других странах, в других культурах, на других континентах, и, конечно же, все это затрудняет чувство домашнего уюта и ощущение домашнего очага.

Обретение чувства дома – это процесс

В качестве иллюстрации Шрайбер приводит свой собственный опыт: «В течение многих лет я был временным постояльцем. У меня было ощущение, что реальная жизнь начнется позже, в другом месте, а не в Берлине, где я жил несколько лет. В какой-то момент временное место жительства стало для меня постоянным. В этой перспективе мне удалось переработать многие внутренние конфликты. Я считаю, что поиск дома сегодня стал задачей, которая важна для счастливой жизни. Задача, которую вы можете и должны решать».

Обретение чувства дома — это действительно процесс, внутренная работа, которую нужно проводить постоянно, хотим ли мы этого или нет. Мы все думаем, что быть дома — это нечто естественное. Это не так, утверждает Шрайбер.

Что принадлежит этому чувству дома? Это очень индивидуально. Поиск дома в коллективных фантазиях дома не решает проблему. В эссе автор приводит те аспекты, ставшие частью его дома, в котором он счастлив. Прежде всего, это долгосрочные и устойчивые отношения. Работа, которая приносит удовлетворение. Прогулки также очень помогли: «Когда я долгое время жил в Берлине, мне приходилось ходить пешком, чтобы узнать город и найти себя в нем. Эти вещи звучат так банально. Но они не что иное, как банальные».

Есть еще один очень интересный аспект в обретении чувства дома, о котором рассказывает автор этого эссее . Сам Шрайбер довольно долго жил в Нью-Йорке. За это время, как он пишет, даже иностранный язык стал для него своего рода домом. Что это за особое чувство дома через язык? «Это был огромный подарок для меня говорить по-английски. В Нью-Йорке я начал свой психоанализ по-английски. Это было важно для меня, потому что на иностранном языке я мог бы описать многое из того, что я пережил в детстве, не переживая заново оскорблений и травм, что позволило их переработать». Это создало для него безопасное пространство, и иностранный язык, будучи сам по себе большим открытием, стал пропуском в новый мир. В каждом языке есть определенные препозиции, которые влияют на то, как мы видим реальность. Изучение языка всегда дает вам новое мировоззрение.

Домашнего тепла и уюта вам,

Светлана Александрова Линс

______________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи:  http://vzagranke.ru/zhizn/v-prostranstve/eto-schaste-okazatsya-doma.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Оставить комментарий