Эволюция жиртреста, или мой двоюродный брат Илья

Алла Ройтих «Одноклассники.Ру» — Глава 10-я

alla-roytih

Новая повесть Аллы Ройтих о причудах судьбы, эмиграции, душе и общении в эпоху интернета, объединяющего каждого из нас со всем миром и в то же время оставляющего наедине с собой в поисках внутренней гармонии

Предыдущая глава

Глава 10. Эволюция жиртреста, или мой двоюродный брат Илья

С ненавистью устрани из жизни ранящие осколки прошлого!

Илья Марголин (мой двоюродный брат, тот самый, что познакомил меня с покойным Томановским) — большой человек: ни много ни мало, депутат израильского Кнессета! Это он провел мудрый закон о силиконовых грудных и всяких других протезах: теперь их разрешено вставлять только с 18-ти лет. Сейчас он продвигает новый проект, еще мудрее: судить родителей, раскормивших чад до размеров воздушного шара (это уже работает в некоторых европейских странах).

Сам Илья — туша в складочку центнера в полтора — результат такого легкомыслия, уж я-то знаю! Сколько бы раз тридцать лет назад ни пробегал он мимо нашей доброй бабушки Баси, — она тащила его на кухню покушать. Послушный внучек никогда не отказывался, и щечки и попка его росли год от года, старушке на радость, Илюшику на горе…

tulpani-v-gorahКак-то в безоблачном тинейджерстве мы ездили отдыхать в горный пансионат от проектного института моего отца. Я запомнила три вещи: алые маки и красно-желтые тюльпаны вокруг, пронизывающий холод воды в маленькой горной речке, весело бегущей по серым гладким камням… и Илюшин необъятный зад, застрявший в заборе. Отдых был закончен, вещи сложены, ключи от комнаты отданы коменданту, вот-вот появятся автобусы. …Какого черта надо было лезть в эти прутья вместо открытых ворот???? Мы выбились из сил, стараясь вытянуть толстяка, но не могли разогнуть металл.

Появились взрослые дяди, помогли нам, глупым, все потом веселились, стукали виновника по желеобразному телу: «Ну ты даешь, жирный! Худей давай, больше не создавай проблем!» Илья тоже смеялся, но в глубине его заплывших жиром глаз я заметила злобные искорки. Проблема была сильно запущена: уже в старших классах он перевалил за центнер, растянутый обжорством желудок требовал все больше, а на диету не хватало ни знаний, ни сил, ни характера…

Какие только клички ему не припечатывали!.. Жиртрест, Тюлень, Холодец, Сало… Изощрялись, как могли! Он блестяще учился, был очень умен и остроумен, отлично подстрижен и одет, но… Какие уж тут уроки физкультуры, поездки в бассейн, на море и в горы?!. Чтобы снова застрять в заборе?.. Он был самолюбив, жаждал внимания, но в спектакле бытия мог претендовать лишь на шутовскую роль. Молодые низкие инстинкты тоже не удовлетворялись: с ним не шли даже проститутки, а девочки нашей компании поверяли подружке-Илье свои сердечные тайны и без стеснения подтягивали при нем чулки… Друзья делились первыми постельными и светскими победами, и мой брат (мне по секрету рассказал его исповедник, наш дед Борис) чувствовал себя задвинутым на самое дно жизни.

Мы окончили школу, но продолжали дружить, бесшабашным хором отмечали дни рождения и праздники. Все уже были «по парочкам» - разумеется, кроме похожего на четырехдверный шкаф Ильи, по-прежнему остроумного, подающего серьезные профессиональные надежды , но отвратительно жрущего за троих…

Я, сама того не ведая, стала феей, превратившей жабу в принца. Это случилось в нашу с Витюшей первую брачную ночь. Все молодожены нашей компании, не имеющие отдельного жилья, проводили ее в уютной квартирке, купленной богатым папой одному из друзей на будущее. Нет слов, друзья постарались: гнездышко нас встретило свечами, тихой лирической музыкой, розами в тонкой высокой вазе, белой скатертью с красиво выложенным на ней фаллосом из густо-фиолетовой бутылки вина, зеленых овощей и белых сыров…  Первый раз — как в первый класс, дело ответственное!

- Кто первый идет в душ? — Я была взвинчена, старалась перекричать смущение.

- Ты!!! — Витюша был на себя не похож от ужаса, боялся смотреть в глаза. С убитым видом он задул свечи, мы погрузились в спасительную тьму.

Поплескавшись, я завернулась в полотенце, вышла из ванной и скользнула в постель, оставив последний покров на полу. Услышала в районе ванной топот супруга… и в ту же секунду почувствовала на себе алчущие руки!

- Когда ты успел сходить в душ???? — последние мои слова потонули в оглушительном взрыве мужского хохота. Зажегся свет, отовсюду появились привидения-друзья, а рядом лежал… Боже!.. Мой двоюродный брат Илья… Я снова завернулась в полотенце и вылезла из постели. Ловила ртом воздух, как погибающая рыба. Терпеть не могу розыгрыши, это бесцеремонное вторжение в личность! (Впрочем, мой Витюша смеялся, был доволен… Все-таки мужчины — дубы в вопросе эмоций!)

- Почему именно Холодец?.. — Я выворачивалась от омерзения. Осеклась: взгляд у Ильи был — у-жас! Тяжелый, злой, словно сейчас ударит.

Нет, не ударил. Молча вышел из комнаты… На целых пять лет!!!

Снял комнату на окраине и раз в неделю звонил деду Борису сообщить, что в порядке — это все, что мы знали о нем. (Я сразу пропажу и не заметила: c трудом себя находила в центробежной круговерти событий: переселилась к Витюше, обживалась в новой семье и обстановке, потом родила сына, защищала диплом…)

Мои 26 лет мы отмечали у деда Бориса. Собралась вся семья. Лилось вино, вкушались яства, произносились тосты, бегали и шалили дети — все, как обычно. И тут в десять вечера — звонок в дверь. Я чуть сознание не потеряла от изумления! Илья кокетливо выглядывал из-за огромного букета чудных роз — белых, бордовых, в крапинку… Подтянут, модно одет, мускулы так и играют на животе, спине, руках, голубой глаз горит, в ухе — серьга… От прежнего Ильи, Сала и Жиртреста, остались лишь злые искорки во взгляде, как тогда, в мою первую брачную ночь. Он похудел на тот момент на сорок кило!!!

zdoroviy-obraz-jizniСтали общаться, как ни в чем не бывало. Жил он все там же, на окраине, и после работы в компьютерной фирме добивал семь последних, самых тяжелых кило. Диета: овощной суп, винегрет, капустные листья, часовая ходьба пешком, а трижды в неделю — сауна, бассейн, тренажерный зал. Как говаривал Жванецкий, «вместо жизни — здоровый образ жизни».

Девушки сходили по красавцу с ума, обрывали телефон. Многие подруги умоляли меня устроить с ним встречу. Я побаивалась: c каждым сброшенным килограммом Илья становился все суровее… Не знаю, был ли он таким в детстве или изъян так исковеркал, но теперь мы имели дело с вечно всем недовольным нарциссом, который все время кусался — словом, взглядом, жестом… К тому же, все мои подружки были худышки, а  его заветный блокнотик Донжуана содержал лишь телефоны толстушек: самых разнообразных мастей, характеров и профессий, но не менее семидесяти кило. «Груши для битья» — так называл несчастных мой проницательный Витюша. Все понимали: для рождения нового человека старый в Илье должен умереть вместе с детскими обидами.

Но шли годы, а он все продолжал клеймить фемин: «Ты слабое, не работающее над собой существо», «похудей, а потом поговорим» — и далее на тему. Полслова не так скажут — тут же выгонял, припечатывая: «Мне тут дуры не нужны».  У него был множественный оргазм не от соития, а от того, что они бесились (а чаще плакали). Кстати, о нем, о соитии: даже тут он не мог расслабиться, постоянно смотрелся в зеркало (без которого не обходилась ни одна его спальня). Это в гневе поведала мне его первая супруга, красавица, на которой женился уже тут, в Израиле, резко прекратив садистские опыты. (Одна из жертв сильно двинула его по уху и до крови укусила за палец. Она гонялась за ним с пилкой для ногтей и разъяренно шипела: «Таким не надо давать пожизненно: не раскаются. Таких надо убивать!»)

Женился Илья не на красавице, а на ее совершенном теле, но какая разница? Ей была уготована райская участь! После ослепительного свадебного путешествия в Европу началось ее, сыра, катание в масле — его деньгах, которые Илья умел добывать практически из воздуха. Он был одним из ценнейших специалистов и был на работе на льготных условиях: приходил, уходил, пил кофе, когда хотел. Конечно, отдельный кабинет, отпуск по желанию, куча премий и других надбавок. Но брак это не спасло, располневшая после родов супруга бежала с семимесячной дочерью на руках, отказавшись даже от огромных алиментов! В суде рассказала, как он все время «смотрел на нее через очки с отрицательными стеклами», вместо помощи по дому (времени-то было вдосталь!) неумолимо хлестал никому не нужной разрушительной правдой про ее испорченную фигуру, следил за рационом, из-за чего она потеряла молоко, не позволял пригласить помощницу, и т.п. ужасы.

Та же участь постигла и следующих двух жен, последнюю из которых он любил (настолько, насколько, вообще, он был способен на сие глупое чувство). Детское «жиртрест» и «сало», от которых страдал в детстве, сменились на «неповоротливая», «видел красивый свитер, хотел тебе купить, но не было больших размеров» и нетактичное сравнение с теле-героинями… Как и все люди, не видящие в другом личность, он полностью отождествлял женщин с собой. Но, на горе, — не с сегодняшним, успешным, а с тем, застрявшим в заборе…

Та, любимая, крикнула в дверях:

- Может, лучше просто стать хорошим человеком? Любить людей — толстых, худых — всяких?!.

Но Илья не мог…

Прошло ли все это мимо? Конечно, нет! Началась черная полоса. С работы уволили за запои и прогулы, на нервной почве что-то случилось со всемогущей щитовидной железой, и он раскабанел снова. Снились заборы, в которых он постоянно застревал, и уходящие жены, достающие фразой: Может, лучше  просто стать хорошим человеком? Любить людей — толстых, худых, всяких?!.

Больше года ушло на восстановление. Он больше не желал работать на хозяина и организовал свою фирму. Уже через пару лет она принесла ему колоссальные прибыли. Снова диета: овощной суп, винегрет, капустные листья, ежедневно — часовая ходьба пешком, а трижды в неделю — сауна , бассейн, тренажерный зал. (Правда, вес не сходит: это не лишний кусок, а щитовидка!)

Но главное — не это, а то, что началась долгожданная переоценка ценностей.

Четвертая жена — та самая агрессивная толстуха, что гонялась за ним с ногтевой пилкой, — получила Илью уже добрым. Он ее не узнал: за эти 20 лет она превратилась в гибкую тростинку, тренажером и диетой которой стала безжалостная синусоида жизни. В их браке нет особой страсти, зато есть неизмеримо большее: понимание, приятие другого таким, какой есть. Дочери-погодки родились шесть лет назад, когда он впервые баллотировался в Кнессет. На диете он их не держит. Но в доме — только полезные продукты, а спортом они занимаются чуть ли не с рождения. Ведь и мать, и отец знают: ранящие осколки прошлого из жизни просто не устраняются. Как бы велика ни была сила ненависти…

Продолжение

_____________________________________________
При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/zhizn/v-prostranstve/evolyuciya-zhirtresta-ili-moj-dvoyurodnyj-brat-ilya.html
Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

4 комментария к записи Эволюция жиртреста, или мой двоюродный брат Илья

  1. Светлана:

    Спасибо, Алла! Еще один расказ с «перчинкой». Замечательно вы написали о зеркале — «кривом зеркале» к котором все видят только свои недостатки.

  2. Светлана Линс:

    Да, как всегда у Аллы много наблюдений, вылитых в афоризм. Причем так походя кинутых собеседнику. Хотя бы эта ключевая фраза:«…Любить людей — толстых,худых, всяких». Ведь самая большая проблема у большинства — неразвитость чувств.

  3. Maria:

    …. или забитость, «затурканість»(( Сколько замечательных людей живут неосознанно с заниженной самооценкой и даже не осознают, как это портит им самим жизнь и дает возможность эмоциям или другим людям манипулировать ими…
    понимание, приятие другого таким, какой есть такое понимание-принятие приходит через принятие прежде всего себя самого таким какой есть.
    А рассказы у Аллы замечательные! Они именно встряхивают и затрагивают не всегда самые приятные, но тем не менее неотъемлемые аспекты человеческой психологии и жизни.

  4. alla roytih:

    SPASIBO!

Оставить комментарий