«Я вырос в Германии с надеждой вернуться в Россию»

Александр Молль «Александр из Александровки. Воспоминания эмигранта первой волны» Часть 3-я

alexander-moll

Детство мое прошло в маленькой немецкой деревне Зухсдорф, что неподалеку от портового города Киля в Шлезвиг-Гольштейне. Мама очень переживала смерть моего отца и была в отчаянии – как она сможет поднять троих сыновей на чужой земле? Хотя с ней вместе приехала ее мама, наша бабушка, все равно было очень трудно привыкать к новой жизни.

Дети от первого брака моего отца приехали тоже с нами в Германию. Они уже были подростками и рано поняли, что нужно определяться самим в этой жизни, так как ни отца ни матери у них не осталось. Татьяна, старшая моя сводная сестра, была худенькой, испуганной девочкой, которая все время плакала и звала свою маму. Я вспоминаю, что она долго писала в штанишки, хотя уже была 12-летней. Мы, мальчишки, смеялись над ней и дразнили ее, отчего она плакала еще громче. Моя мама ее утешала, как могла. Но заменить ей родную мать никто не смог.

Татьяна остро нуждалась в своей семье, поэтому и замуж она вышла, когда ей еще даже не исполнилось 18 лет. Ее муж был сыном известного в Ноймюнстере фабриканта-миллионера, и Татьяна прожила очень хорошую, обеспеченную жизнь, родив семерых детей. Сегодня ей 99 лет и множество внуков, правнуков и праправнуков. Так что была восстановлена справедливость – Татьяна, в отличие от своей матери (тоже Татьяны) стала прекрасной матерью и бабушкой.

Ольга Молль, вторая моя сводная сестра, была очень красивой девочкой, и ее удивительный голосок звенел повсюду, как колокольчик. Где бы она не была – она пела! И все заслушивались ее романсами и ариями, которые она усердно копировала с услышанных пластинок. Она много музицировала на фортепиано с нашей тетушкой Александрой, которая была пианисткой и короткое время жила в Зухсдорфе. И было ясно, что Ольга станет известной певицей. Так оно впоследствии и оказалось – Ольга пела в Берлинском и Штуттгардском оперных театрах. К сожалению, она рано покинула нас! Находясь в самом зените своей славы, она пережила операцию, которая оказалась для нее смертельной.

Старший сводный брат – Ойген (Женя) женился на богатой немецкой дворянке и прожил беззаботную жизнь, занимаясь попутно предпринимательством и умножая капитал супруги. Лео уехал на юго-восток Германии, выучился на инженера, женился. У всех были дети и внуки и очень хорошие семьи. Ни Жени, ни Лео уже нет в живых.

i-moll-s-detmi

Фото: Отец с детьми от первого брака (слева направо): Лео,Татьяна, отец, Женя и Ольга

Но все это было позже, а по приезде в Германию надо было налаживать нашу жизнь в Зухсдорфе и, прежде всего, найти свою нишу, избавиться от «русского» акцента и спокойно отвечать всегда на вопрос: «А вы откуда приехали? А-а-а! Из России? Там холодно и много медведей! А где ваш муж, Фру Молль? Это все ваши детки? Вы не понимаете платтдейч? (старонемецкий язык, на котором разговаривали в деревнях Шлезвиг-Гольштейна)». В деревне народ любопытный – они все хотят знать обо всех. Эта старая привычка немцев – наблюдать всегда из-за занавески!

Моя мама знала немецкий язык, так как учила его в гимназии и в семье Моллей, а вот бабушке приходилось труднее. Платтдойч – это смесь немецкого с английским, если говорить просто. На самом деле – это местный диалект Шлезвиг-Гольштейна. Например, «ту хуз» означает «твой дом». Конечно, очень похоже на немецкий язык, но к платтдойч надо привыкнуть.

Спасало то, что на хуторе Зухсдорф собрались все немцы, которые прежде, жили в России в нашем поместье, и они понимали по-русски. На хуторе образовалась как бы община, в которой мы и вырастали. Все дети воспитывались вместе – старшие учили младших. Например, если Ольгу учили играть на фортепиано, то и все дети, как обезьянки, повторяли за ней гаммы и арпеджио.Так я научился играть на фортепиано, хотя специально меня этому никто не обучал. Так и в остальном – дети помогали взрослым и при уборке урожая и при была заготовке варений и солений. Конечно, и, когда у старших мальчишек появлялись подружки, то мы, малыши, ходили за ними подглядывать… тоже учились, как обходится с девчонками.

А по вечерам моя бабушка читала нам Гоголя, и было страшно, особенно когда она читала про Вия. Бабушка также заставляла нас читать и выучивать наизусть стихи Некрасова и Пушкина. Она всегда говорила, что русский язык нам пригодится, и мы не должны его забывать, хотя мы и стеснялись говорить по-русски при немецких мальчиках. Боялись, что нас будут дразнить! Дети всегда замечают разницу между собой и очень жестоко высмеивают. Поэтому мы говорили по-немецки также безукоризненно, как и по-русски и практически ничем не отличались от немецких деревенских детей. Разве что большей культурой, и мы были получше одеты.

И все же наша семья по укладу жизни была и оставалась русской. Мама и отчим, бабушка и мы, дети, говорили по-русски между собой, и русские обычаи в нашей семье сохранялись неизменно. Например, моя мать привезла с собой старинную икону Казанской божьей матери в золотом окладе и повесила ее в левом углу в прихожей, когда мы переехали в новый дом в Киле. Вера у нас была православной, и мы молились, сидя за столом, прежде чем приступить к еде (Со временем, конечно, эти традиции ушли из моей семьи, когда я женился на немке. Как я ни старался, чтобы мои дети говорили по-русски, ничего из этого не получилось. Все-таки, материнский язык моей жены победил).

Но в нашей семье все было по-другому. Мы продолжали жить, как в России, прекрасно сознавая, что находимся в Германии. Моя мама была для меня образцом русской женщины, и поэтому я всегда немножко идеализировал нашу прежнюю жизнь в России и вообще русских людей. Хотя, побывав в России уже сорокалетним человеком, я почувствовал некоторую разницу в менталитетах. Для русских я был «немцем», хотя хорошо говорил по-русски, но все равно какой-то другой.

Моя мать и бабушка так и не смогли вернуться в Россию, хотя все время об этом мечтали. Так же и детей наставляли – «Вот закончится война, и мы вернемся обязательно на наш хутор!» Но этого, к сожалению не произошло. Страх был велик. До нас доходили слухи, что тех, кто возвращается с «проклятого капиталистического общества», зачисляли в шпионы и расстреливали без суда и следствия.Так что возвращение на Родину не состоялось…

Но, я позволю себе вернуться в то время, когда мы жили в Зухсдорфе и ходили там в школу. Мы с моим братом Жоржиком старались хорошо учиться в деревенской школе и постоянно соперничали друг с другом. Это соперничество осталось у нас на всю жизнь. В школе мы учились бесплатно и вместе с девчонками. Это уже позже, когда пришел к власти Адольф Гитлер, девочки стали учиться отдельно. У них была совсем другая программа. Много внимания уделялось домоводству и девочки учились, как ухаживать за новорожденными. Ну, а до 1937 года они изучали те же предметы, которые осваивали и мальчишки.

Учителя в школе были очень строгими и в то же время справедливыми. Тот, кто не выучил урок, должен был при всем классе получить пару розог по мягкому месту. А тот, кто прекрасно готовился к урокам, получал от учителя какое-нибудь поощрение, например, осенью, горсть вкусных, спелых слив или яблоко.Те, кто постоянно приходили неподготовленными, получали от учителя один пфеннинг, который назывался «думмпфеннинг» (денежка за глупость) и должен был непременно эту денежку отдать родителям. Большего стыда трудно было найти! Нет, мы с Жоржиком никогда такую денежку не получали, и наши родители дорогу в школу не знали.

tri-brata-moll

Фото: Первые годы в немецкой деревне: я стою в середине. Самый высокий – Жоржик, а самый маленький – Готтлиб.

Наша мама была еще совсем молодой, когда она осталась вдовой. И местные мужчины заглядывались на нее, так как она была высокой, стройной блондинкой, к тому же умна и практична. Среди них был молодой господин Кессаль, немец по происхождению, имевший прекрасную цветочную оранжерею в Харькове, вернувшийся на Родину, в Германию, как и многие его соотечественники, так как началась Первая империалистическая война. Кессаль сделал предложение руки и сердца моей маме, и она ответила согласием.

svadba-mami

Фото: Свадьба мамы и герра Кессаля

Конечно же, он взял маму в жены вместе с нами, тремя мальчишками! Я вспоминаю – сколько хлопот и неприятностей мы ему доставляли! Герр Кессаль купил вместе с мамой (она была женщиной не бедной – при выезде из России ей удалось провезти в нижних юбках драгоценности и золотые монеты) трехэтажную виллу в Киле с большим участком земли и посадил там черешню, яблони и груши. Я помню, что я вечно сидел на черешне и  объедал  все ягодки с веток, а косточки плевал на землю. Так что через какое-то время только одни косточки валялись на земле.

ya-9-letniy-sorvanets

Фото: Я — девятилетний сорванец

Герр Кессаль сильно сердился и грозился меня наказать, а я сидел где-нибудь в кустах до темна, а утром он уже остывал и откладывал наказание на после. В общем, я думаю, ему было очень трудно с детьми, так как у него никогда не было своих детей, и он любил порядок и тишину в доме, чего, конечно же, у нас никогда не было. Все же мы, мальчишки, всегда считали его нашим «вторым» отцом и то, что он сказал, выполнялось неукоснительно. Уже одно то, что у нас в доме был мужчина, к которому можно было обратиться по любым «мужским» вопросам, придавало нам уверенности в жизни. Своего отца мы, можно сказать, и не знали.

Мы с детства привыкли к тому, что у нас постоянно были гости, особенно на Рождество и Новый год – у нас стояла красиво наряженная елка и подарки под ней. И я всегда просил маму дарить мне вместо пустячных игр препараты для химических экспериментов. Уже с малых лет я определился в своих увлечениях, твердо решив, что буду химиком-экспериментатором. И обязательно сделаю какое-нибудь изобретение, как мой отец и дед. Они всегда были для меня образцом по жизни, хотя я их практически и не знал. Но их гены я унаследовал и должен был продолжить их дело…
Продолжение

________________________________________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке»обязательна.

Адрес статьи: http://vzagranke.ru/zhizn/v-prostranstve/ya-vyros-v-germanii-s-nadezhdoj-vernutsya-v-rossiyu.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

3 комментария к записи «Я вырос в Германии с надеждой вернуться в Россию»

  1. vera:

    Жду с нетерпением продолжение истории этой удивительной семьи!
    Здоровья Вам!

  2. Мария:

    Согласна — замечательная история!!
    Вообще, подобное я наблюдаю сейчас с некоторыми немецко-английскими украинцами, которые родились уже здесь и на Украине впервые побывали лишь после распада СССР в уже довольно зрелом возрасте 35+. Активнейшие члены «ПЛАСТа», они сами посещали субботнюю укр.школу, изучали укр. культуру, безвозмездно помогали финансово семьям политзаключенных на Укр. того времени, выслав укр. общиной всего товара на баснословную сумму, отказывая при этом себе самим порой в самом необходимом (и сейчас ходят на лекции укр. литературы, много бывают в Украине и детей ведут по той же стезе). Они именно такое впечатление и производят — укр. (а в случае этой конкретной семьи и английская) элита с прекраснейшей культурой общения, отличным воспитанием и образованием, и глубочайшими знаниями особенностей укр. культуры и соблюдением традиций. Многие жители Укр. такому поражаются,но, к горькому сожалению, не всегда и понимают, что для такого нужны не деньги,а особая внутренняя культура и любовь…
    «Эта старая привычка немцев – наблюдать всегда из-за занавески» — Интересно, что такое же можно сказать о «русских»))))

Оставить комментарий