Бессонница ночь напролет, отсутствие аппетита и вообще желания чего-либо еще? Это, вероятно, каждый из нас испытал хоть раз в жизни. Неприятное состояние, но не причина для беспокойства. По большей части. Потому что за этим могут скрываться депрессия или другие психические расстройства. В отличие от многих соматических заболеваний, граница между нормой и патологией в отношении психического состояния менее выражена и труднее определяется. И что важно, эта граница социально обусловлена не только ввиду «социальной опасности и недееспособности» людей с теми или иными психическими расстройствами, но и потому, что причинами их возникновения и распространения является образ жизни. как перестать переживать

Последнее, пятое издание «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств» (Diagnostic  and Statistical Manual of mental disorders – DSM), вышедшее в свет 18 мая 2013 г., помимо коррекции определений уже описанных расстройств, включает в себя новые психические заболевания, которые ранее не квалифицировались как патологические состояния. Что вызвало бурную дискуссию среди членов Американской Психиатрической Ассоциации (American Psychiatric Association). Большинство известных психологов считают (причем, гораздо большее число экспертов в европейских кругах, чем в американских), что не все эти расстройства следуют причислять к рангу заболеваний. Само это руководство разрабатывается и публикуется Ассоциацией американских психиатров – авторитетный стандарт для местной психиатрии, имеющий непосредственное влияние на организацию системы здравоохранения в стране. В то же время это руководство является «библией психиатрии» и в Европе.

Наибольшие нарекания специалистов вызвало снижение порогов диагностики по таким расстройствам психики, как депрессия, тревожность и по так называемым «социальным фобиям». И это при том, что, по оценкам экспертов, в Европейском союзе и до пересмотра этого классификатора насчитывалось примерно 23 млн. человек, у которых была официально диагностирована депрессия. Новые стандарты это число существенно увеличат.

Все это вызывает ряд вопросов: cтановится ли человечество на самом деле все более психически больным? Каковы факторы, приводящие к снижению общей жизнестойкости современного человека? И как уцелеть в рядах психических здоровых людей?как перестать переживать

Читайте об этом в досье инфо-клуба «Эксклюзив»:

«Я сегодня не такой, как вчера» — почему сегодня диагностируется больше психических расстройств, чем 30 лет назад

«Лучше, красивее, успешнее» — в чем состоит оборотная сторона самосовершенствования

«Хорошее настроение как всеобщая повинность» — каковы негативные последствия «диктатуры позитива»

«Не было бы счастья…» — как «темные стороны жизни» помогают сохранять здоровое психическое состояние и хорошее настроение

«Не создавай себе кумира» — что является действенным инструментом жизнеспособности

назад к выпуску >>

к рубрике >>

___________________________________________________

Психические расстройства: cпорность новых определений

В частности, психиатры и психологи оспаривают некоторые из новых определений болезней, зафиксированных в последней версии «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств» – действительно ли они представляют собой заболевания в строгом смысле слова, или же они достаточно отличаются от существующих зарегистрированных и описанных патологий.

Привожу перечень наиболее спорных пунктов обновленного классификатора:

1. Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) у взрослых. Ранее этот диагноз ставился детям до 7 лет с беспокойным поведением, испытывающим трудности с концентрацией в детсаду или школе. В новой версии этот возрастной порог увеличен на пять лет. В чем некоторые эксперты видят риск того, что другие проблемы, возникающие в подростковом возрасте, могут быть неправильно истолкованы как СДВГ.

2. Состояния, предшествующие деменции (приобретенное слабоумие). С возрастом, забывчивость растет, даже в повседневной жизни многое из памяти утрачивается. Тем не менее, полагают эксперты, что воспринимать обычные процессы старения как признак приближающейся деменции – опрометчиво или просто неверно.

3. Бесконтрольное потребление пищи. Это расстройство является явлением, в значительной степени бесспорным – обычная булимия. Тем не менее, в новой редакции справочника снижены пороги диагностики: теперь для постановки диагноза достаточно 1-го месяца бесконтрольного потребления пищи (ранее было 2) в течение 3-х месяцев без перерыва (ранее – в течение 6-ти). Критики считают эту корректировку в сторону понижения произвольной.

4. Злоупотребление психоактивными веществами (алкоголь и пр.) В будущем все больше и больше ожидается разговоров о расстройствах от употребления психоактивных веществ. Таким образом различия между заболеванием (классический алкоголизм) или расстройством будут едва различимы. Тем не менее, считают скептики, мотивация и процессы, происходящие в мозге, сильно отличаются при заболевании и зависимости. А значит – есть риск ненадлежащего обращения с пациентами.

5. Истерика. Маленькие дети часто склонны плакать в общественных местах или проявлять другие классические демонстрации недовольства. Но многие детские психологи считают, что такое поведение нельзя списывать на патологическое нарушение регуляции настроения. Причиной такого поведения может быть страх или другие основания, поэтому истерику не оправданно квалифицировать как новый вид заболевания.

6. Более длительный период скорби и уныния, трактуемый как депрессия. После смерти близких, например, многие реагируют на все с апатией, уходят в себя, что сопровождается отсутствием аппетита, а иногда и с невозможностью выполнения простых повседневных задач. В обновленном классификаторе такие сильные реакции продолжительностью более 2-х недель уже трактуются как возможная депрессия. Многие психологи не согласны с этим.

7. Общая тревожность как заболевание. Критики новой редакции  классификатора считают спорным определение тревожности как психической патологии, которое проявляется во многих областях и может полностью блокировать действия человека.

8. Кожные высыпания как следствие психического расстройства. Они теперь отделены от тревожных расстройств. То же самое относится, например, к патологическому выпадению волос.

9. Шизофрения. В пятом издании «Руководства»  удалена подкатегория шизофрении – параноидальное поведение. Некоторые специалисты считают, что этого не оправданно, так как в настоящее время есть точные описания для перспективного терапевтического лечения этой разновидности шизофрении.

10. Изъята ипохондрия как расстройство. Вместо этого в «Руководстве» отдельно описаны новые проблемы, связанные с ощущением своего тела, сгруппированные под общим термином соматоформных расстройств, хотя и с довольно точными спецификациями. Эксперты считают, что изъятие из классификатора ипохондрии как отдельного вида спорно.

«…Их целесообразнее отнести к чрезмерной чувствительности»

Многие специалисты вместе с тем отмечают, что отнесение некоторых из психических расстройств к заболеваниям может положительно сказаться на ситуации в целом, так как увеличит шансы предоставить пациентам  надлежащее лечение. Другие же расстройства, считают эксперты, не стоит рассматривать как заболевания, их целесообразнее отнести к чрезмерной чувствительности, обусловленной современным образом жизни.

Хотя, нет общепринятого определения того, где проходит граница между нормой и психическим расстройством. Почти во всех психических расстройствах есть переходные области, что особенно типично для тревожности. Потому что тревога – действительно естественное психологическое состояние человека и поэтому не может автоматически рассматриваться как «болезненное». Многие эксперты сегодня сходятся на том, что границы между нормой и патологией подвижны и могут изменяться с течением времени. «Особенно важно  учитывать то, как человек субъективно страдает от расстройства, насколько оно затрагивает его жизнь и повседневность» – объясняет Рольф-Дитер Штиглиц (Rolf-Dieter Stieglitz), профессор клинической психологии и психиатрии университета Базеля

Почему сегодня диагностируется все больше психических расстройств, чем это было десять или двадцать лет назад?

В 3-ем издании «Диагностического руководства по психическим расстройствам», вышедшем  в 1980, то есть более 30 лет назад впервые психические расстройства были определены более менее точно. Это привело к более четкой диагностике и к более надежной оценке состояния пациента. Тогда в классификаторе появился ряд новых расстройств, определенных как посттравматическое стрессовое расстройство, генерализованное тревожное расстройство, а также социальные фобии. Что и более часто наблюдалось за последующий период. То есть они стали более часто диагностироваться, при сохранении прежнего числа случаев таких расстройств. Как заметил Р.-Д. Штиглиц: «За последние десятилетия в результате различных исследований выявлено, что психические расстройства встречаются, несомненно, очень часто, но и не наблюдается их фактического увеличения. Однако наблюдается увеличение обращающихся за помощью».

Что означает: само число людей, страдающих от психических заболеваний, не увеличивается. Но из них все больше и больше тех, кто серьезно относится к своим проблемам и проведению соответствующего лечения. Люди сегодня более осведомлены и уделяют больше внимания к своей психике, проблемам и нарушениям в этой сфере. Таким образом, также  снижается пороговые показатели, которые подвигают человека обратиться за помощью к специалистам. Точной статистики на этот счет нет. Однако, по данным швейцарского информационного агентства по вопросам здравоохранения, только по Швейцарии  в 2012 году около 4% населения страны ощущает сильную психическую  нагрузку и 13 % – среднюю.  Это означает, что есть большая вероятность того, что психические расстройства встречаются у каждого 6-го жителя Швейцарии.

Как на это должно отреагировать общество? «Нет никаких запатентованных рецептов. Поскольку часто бывает трудно предотвратить расстройство, так как многое связано с ранним выявлением трудностей адаптации. Это касается и депрессий», – говорит Р.-Д. Штиглиц. Поэтому, наиболее эффективна терапия психических проблем на раннем этапе.

«Принуждение к самооптимизации»

«Вы должны изменить свою жизнь», – этой фразой Рильке философ Петер Слотердайк (Peter Sloterdijk) начинает свое исследование современного человека «упражняющегося»,  неустанно работающего над собой и  совершенствующегося. «Что есть человек, если не животное, от которого требуется слишком много?» – вторит Слотердайк Фридриху Ницше. «Мы должны работать над собой, чтобы самореализоваться», – это внушают  нам книги, заполнившие многие метры магазинных стеллажей.

И что мы делаем с собой? В спортивных залах и салонах красоты, посещая тренинги, коучинг и курсы, чтобы стать еще лучше, здоровее и успешнее.  Кто любит себя, тот совершенствуется. Корпит человек над собой в течение многих лет, чтобы стать счастливым, более удовлетворенным жизнью и более успешным. Оптимизирует свой ум и тело, до «дальше некуда». Непрекращающаяся работа над собой – жизненная программа современной эпохи.

Среди политкорректных определений карликов Слотердайк нашел термин, который можно отнести к универсальному:«вызов по вертикали» (vertically challenged). Так в США называют тех, кто стремится возвыситься над свои физическими параметрами. В переносном смысле Слотердайк видит в этом «вертикальном напряжение» как экзистенциальный вызов для каждого. Для Арнольда Ретцера (Arnold Retzer), психотерапевта и приватдоцента Хайдельбергского университета эта «антропотехника» Слотердайка  – «пугало» из ряда проектов социализации.

Аргументация Ретцера выглядит убедительно: в западном обществе господствует такая иллюзия, что самое легкое на свете – это достичь счастья и удовлетворенности своей жизнью. На то есть все возможности, нужно лишь осуществить правильный выбор, и вуаля, вот оно, благополучие. Ретцер называет это воинствующим «принуждением к самооптимизации». И показывает, что позитивное мышление вызывает множество стрессов. На людей зачастую перекладывают неадекватно большую ответственность за изменение себя. Оборотной стороной этой подтасовки желаемого за действительное оказывается то, что надежды не оправдываются, но в этом, человек сам и виноват. Он де недостаточно точно выполнил все инструкции.

По Ретцеру, мы живем в «обществе успеха»  в отличие от «общества дисциплины» 19-го века и «общества эффективности» 50-60-х годов прошлого столетия. Причем, сегодня успех отделен от эффективности и в то же время все больше и больше становится обязательным. Навыки самопрезентации и привлечения внимания к себе любой ценой  – новые «конвертируемые валюты». В обществе, где правит успех, люди оказываются под беспрецедентным давлением ввиду господствующего представления о личной автономии, следствием которого является тотальное «добровольное самопринуждение» к самооптимизации в сочетании с неограниченными амбициями каждого. И в особенности это касается убеждения в своей личной ответственности за свое счастье, когда личная вина вменяется за все жизненные неудачи.

Но люди сильно зависят от своей природы, от генетических программ, над которыми они не имеют никакого контроля. Люди также формируются под влиянием их социального окружения. И мы должны принять во внимание все факторы, ограничивающие нашу автономию, будь то ли генетика, социальные влияния, или болезнь. Если этого не сделать, как, например,  советуют адепты «позитивного мышления», то ненужные страдания оказываются запрограммированы. «Это помогает не впасть в иллюзии о своих собственных возможностях, о том, что надежда, оптимизм, позитивное мышление не может изменить пределы нашей личного потенциала», – утверждает Ретцер.

Чтобы избежать плохой жизни необходимо смотреть фактам в лицо,  даже если эти факты свидетельствуют о том, что вам осталось жить шесть месяцев. Ретцер называет это навыком вождения. Скорбящий этот навык имеет, депрессивный – нет. Одна из основных проблем депрессии заключается в надежде, как ни  парадоксально это звучит. У человека есть надежда, что его желания сбудутся, и он страдает от того, что жизнь отрицает исполнение этой надежды. Скорбящий  в отличие от депрессивного отпускает свое желание либо прощается с любимым человеком, не цепляясь за надежду.

Нужно ли учиться справляться с горем?

Конечно есть возможности получить информацию об этом из литературы или бесед со специалистом, но прежде всего это приходит с личным опытом переживаний, который невозможно обойти. Этот опыт предполагает внутренний рост. В то же время нет смысла очень долго пребывать в скорби. Как сейчас принято в обществе – от 3-х до 6-ти месяцев. Это достаточно короткий срок. Прежние поколения носили траур до одного года. Хотя находится в скорбном состоянии человек может и дольше. Как говорил Зигмуд Фрейд, скорбь не является болезнью, от нее человек может оправиться. Сегодня люди нетерпеливы: если человек переживает скорбь в течение 2-х месяцев, ее уже квалифицируют как «постоянную» и подлежающую лечению на ранних стадиях. Что отражено в обновленной классификации психических расстройств, принятой как стандарт для официальной диагностики.

На самом же деле, лишь 10% людей, находящихся в состоянии уныния и скорби, можно квалифицировать как имеющие патологические расстройства, зачатую сопровождаемые повышенной тревожностью, паническими атаками и депрессией. Они не способны самостоятельно адаптироваться к новой ситуации, не ищут поддержки от окружающих, не могут справляться со своими трудовыми обязанностями и замыкаются в себе.

«Все списывается на отклонения психики»

Переоценка личной ответственности сопровождается сдвигом: социальные дилеммы объявляются частным делом, и даже квалифицируются как психологические проблемы. В книге «Спасение современной души» израильский социолог Ева Иллоиз (Eva Illouz) говорит о новой социальной роли психологии,  заменяющей сегодня религию в объяснении «напряженности между уровнем дохода и счастьем». Психология рассматривает этот негатив как «результат больной или плохо управляемой души». Короче говоря, в своих собственных страданиях, мы всегда виноваты сами, они не навязаны нам извне (или свыше).

Даже застенчивость в своих слабых проявлениях сегодня дефинируется как  социальная фобия и включена в справочник .

Как результат: никогда не было так много депрессивных и эмоционально истощенных людей, как сегодня. По статистике, 8 млн немцев страдает от патологической тревожности. И эта тенденция усиливается. И если принять во внимание снижение пороговых показателей по диагностике генерализованного тревожного расстройства, то увеличится статистика диагностированных расстройств и объемы лечебных мероприятий, в том числе и увеличение использования лекарств.

Переживаем ли мы потери или находимся в плохом настроении, пишет Ретцер, «все это, уже по крайней мере столетие, списывается на отклонения нашей психики». И вернуть нас из хандры в бодрое и приподнятое настроение должны медикаменты – в Германии ежедневно  врачи выписывают  более 2-х млн. суточных доз антидепрессантов, без учета госпитализированных пациентов и застрахованных в частном порядке. Все больше людей полагаются на алкоголь, наркотики и допинг, чтобы вернуться в «правильное», то есть позитивное настроение. Широко распространенные «помощники» в этом сегодня – ботокс, виагра, риталин.

Источник оптимизма

Тали Шарот (Tali Sharot) и ее коллеги из колледжа Лондонского университета выяснили, что нейротрансмиттер (биологически активные химические вещества, посредством которых осуществляется передача электрического импульса от нервной клетки через синаптическое пространство между нейронами, а также, например, от нейронов к мышечной ткани – из Википедии) допамин играет важную роль в поддержании этого оптимизма.

Исследователи ввели 40 испытуемым либо пласебо, либо препарат, повышающий уровень допамина, и попросили их оценить вероятность появления ударов судьбы в их жизни. Например, какова вероятность того, что человек заболеет раком. Потом исследователи выяснили, каков на самом деле риск возникновения раковых патологий у их испытуемых. И снова попросили участников эксперимента ответить на те же вопросы.

Как выяснилось, и те, кому ввели допамин, и те, кто принял плацебо  улучшили свои прежние оценки, если получили оптимистические прогнозы своего состояния здоровья. В противоположном случае выявилась значимая разница: на оценки группы, принявшей допамин, нежелательная информация о риске обнаружения рака повлияла в гораздо меньшей степени.  Даже если риск рака у них был несколько выше, чем ожидалось, они почти не скорректировали свои оценки, получив пессимистический прогноз.

Из этого исследователи заключили, что повышение уровня допамина обусловливает оптимизм. Что также объясняет, почему антидепрессанты, содержащие допамин возвращают позитивный настрой.

Ретцер констатирует, что решение проблемы все же – не в медикаментах, а во встройке в картину мира современного человека таких естественных состояний, как тревога, ошибки, неудачи. Этот негативный опыт является необходимой частью человеческой жизни, и как это ни парадоксально звучит – залогом здорового психического состояния и хорошего настроения.

В обществе, которое не допускает эту «темную сторону жизни», его членов рано или поздно охватит эпидемия депрессии и эмоциональное истощения (ссылка) ввиду зависимости от собственного перфекционизма. Ретцер, таким образом рассматривает депрессию в «биографическом» контексте, а не как заболевание в его классическом понимании. И для улучшения своего самочувствия и настроения рекомендует задуматься о своей собственной жизни и обеспечить более реалистичные ожидания в отношении себя и быть более снисходительными в части «собственной несостоятельности». Он не устает подчеркивать, что ошибки и поражения делают нас мудрыми. Потому что не жизнь сама по себе является проблемой, но наши ложные убеждения и претензии к ней.

И чтобы избежать этой раскрутки спирали постоянной самооптимизации, следует признать свою собственную слабость и зависимость от обстоятельств, в том смысле, чтобы избавиться от переоценки своей личной автономии. Вместо того процветает так называемый допинг мозга, т.е. увеличение личной эффективности посредством препаратов, что ведет лишь к усугублению психического состояния и перепадам настроения.

Можно просто остаться в плохом настроении

У Вас тоже плохое настроение? Лето закончилось, начальник нервирует, сослуживцы достают. Отношения со спутником жизни уже не те, какими когда-то были, и новая джинсы тесны в поясе. Не говоря уже о больших проблемах. На Ближнем Востоке угроза войны. Европа идет под откос, греки и испанцы банкроты. Кто следующий? Все раздражает. Вы можете сделать терапию Баха или заняться йогой. Вы можете посещать мотивационные семинары, курсы смеха или скупить руководства типа  «Измени свою жизнь за 60 минут», «Книга успеха – как достичь всего в жизни», «Жизнестойкость вместо депрессии», «Не тревожься, а живи!»

Но вы также можете просто остаться в плохом настроении. Пессимистично будьте готовы к худшему. С тревогой смотря в будущее, формулируя возражения, отступая на всех фронтах. И потом на полную катушку выпустите пары раздражения. Чувствуете себя лучше? Как утверждает Ретцер, это – правильное поведение. К основным жизненным ценностям он относит страх и ошибки, травмы и кризисы. «Жизненный успех, – пишет он, достигается благодаря способности жить без веры». Точнее, опираясь на свои собственные внутренние резервы, извлекая уроки из своих неудач и больше доверяя себе в формировании жизненных планов, а не отдаваясь полностью во власть программ и инструкций от пророков индустрии «счастья и успеха».

То есть, если вас придавило плохое настроение, необходимо прежде всего осознать, что эти негативные чувства имеют право быть, не надо с ними бороться. Но мы живем не в «обществе тревоги», а в обществе «борьбы с тревогой». В котором провозглашается, что тревога и несчастье не должны присутствовать в нашей жизни. Ежегодно в Германии приписывается приблизительно один миллиард суточных доз антидепрессантов. И нужна достаточная внутренняя сила противостоять этой общей идее принуждения мыслить позитивно, которая для многих стала религией, не слиться с окружением, которое изъяло из своего жизненного обихода страх и отчаяние.

Проблема – не негативных эмоциях, а в их контроле. И именно так, усилением их контроля, эти эмоции занимают в нашей жизни намного более значительное место, чем они должны были бы его иметь. К тому же, люди, которые никогда не испытывали неудач, могут быть вышиблены из колеи самой маленькой мелочью, потому что они никогда в своей жизни не сталкивались с неприятностями. Всем нам необходима «прививка» от негатива, а не только «сладкие пилюли» позитива.

Как только вы перестанете бороться со страхом, наоборот – примите его в себе, то обнаружите, что страх ослабнет или даже исчезнет совсем. Страх присущ людям. Наши предки были робкими, отнюдь не бесстрашными. Они были достаточно осторожны, чтобы выжить. Самые смелые же сошли с дистанции.

Необходимо расстаться с идеалом безупречности

Ретцер убежден, что человека приводят к кризису такие ценности, как веселье, оптимизм и вера. Следует отказаться от идеала безупречности, а также пересмотреть такие ценности, как успех, веселье, самостоятельность, уверенность в себе, оптимизм, знания и вера. И необходимо как можно скорее заново переоценить такие вещи, как страх, печаль, безнадежность, пессимизм, неуверенность, неудачи, бедствия и смерть, потому что они несут в себе положительный заряд. Все эти состояния и явления, полагает Ренцер, не только помогут выйти из кризиса, но и внесут свой вклад улучшение настроения.

Каким именно образом? Естественно, что не полным отказом от веселья и оптимизма, но путем признания и адекватной оценки наших негативных состояний. То есть несколько снизить значимость первых, позитивных, и повысить оценку вторых, негативных. Все эти состояния и явления, полагает Ренцер, не только помогут выйти из кризиса, но и внесут свой вклад улучшение настроения. Ратцер замахнулся, ни много ни мало, на кардинальную переоценку базовых ценностей. И прежде всего за отказ от фундаментального «??убеждения нашей культуры». Как и герой – воплощение социальной надежды, носитель оптимизма, должен сойти с авансцены истории.

В подтверждение своего тезиса А. Ретцер приводит в пример надежду, которая, как известно, умирает последней. Как считает Ретцер, к сожалению, потому что на пути к ее смерти обычно оказывается много других трупов. Финансовый и долговой кризис, убежден Ретцер, были, по крайней мере, следствием преувеличенных и ложных надежд. В надежде, что цены на недвижимость всегда будут идти вверх или что можно получить деньги от должников. Аналогично надежда движет игроками, которые ставят номер на рулетке. Надежды не оправдываются, и люди проигрывают, но в то же время не теряют надежду, что в следующий раз им повезет. Это приводит к полной катастрофе. Проблема заключается в надежде, которая часто мешает рационально мыслить. «Тот, кто питает надежды», – утверждает он, – «чаще всего лишь плохо информирован».

Лучше иметь страх

В христианской добродетели надежда выступает и как двигатель прогресса, и как глубоко укоренившийся позитивный настрой. Вместо того, чтобы надеяться, мы должны испытывать страх, утверждает Ретцер: надежда толкает на опрометчивые поступки. Страх же дает время подумать, взвесить все и «за и против» и тем самым обеспечивает бОльшую свободу принятия решений. Книга Ретцера «Паршивое настроение  – полемика против позитивного мышления» (Miese Stimmung – Eine Streitschrift gegen positives Denken) – это больше, чем отказ от «обещания счастья», которыми изобилуют различные руководства и пособия, заполнившие собой книжные магазины. Ретцер принимает сторону «отвергших надежду», пессимистов и скептиков, за что на автора напали представители массированной пропаганды «позитива», который формирует дух наш времени, как никогда раньше.

Страх и сомнения защищают нас от принятия нерациональных решений. «Боль неприятна, но она есть предупреждение нашего тела, что с нами может случиться что-то вредное для нас. Без ощущения боли мы бы не выжили и двух недель. И через наше интенсивное стремление к продолжительному счастью мы утрачиваем «банальность хорошего», как я это называю. Наша жизнь состоит из мелочей – мелких радостей и неудач, маленьких моментов счастья. И больше, собственно, и не требуется для хорошей жизни», – убежден психолог.

Научиться противостоять террору долженствований

«Я ничего не имею против счастья. Но когда оно становится обязанностью, это вырастает в проблему. Если постоянно надо быть оптимистичным и веселым, радость уходит из жизни. Я наблюдаю людей, которые живут «в тюрьме хорошего настроения», – говорит Ретцер. Это начинается еще с детства. Когда дети испытывают отчаяние, отказ или горе, это беспокоит многих родителей. Они помогают им «химически», в безобидной форме –  шоколадом, или менее безобидно – с помощью лекарств. Или идут с ребенком к психотерапевту. Таким образом из жизни изымается важный опыт. Например, опыт неудачи и отчаяния, которые являются неотъемлемой частью нашей жизни, как и опыт, переработки этих негативных переживаний. Мы постигаем жизнь и через боль. Успех же, однако, может человека сделать более уязвимым.

В современном обществе же сложился определенный стандарт «хорошей жизни», под давлением которого многие становятся несчастными и приобретают психические расстройства. Когда над человеком на протяжении всей жизни довлеет некий амбициозный идеал, вряд ли его жизнь будет хороша. Его жизнь раздирает террор между фактическим и желаемым состоянием. Вопрос в том, как избежать эти ненужные страдания? Повсеместно наблюдается странный парадокс: многие люди развивают большое сочувствие к чужим, даже к животным – будь то трагедия принцессы Дианы, или белого медведя Кнута. В то же время пребывают в полном отсутствии эмпатии к самим себе, жестоко обращаются с собой. Они формулируют свои желания и цели, как и представления о самих себе не для собственных нужд, а для того, чтобы выглядеть хорошо в глазах своего окружения, не выделяться из него. Вряд ли с такой стратегией можно построить хорошую жизнь.

Жизнеспособность – это вопрос баланса. Что делать, чтобы его найти? Ретцер утверждает, что мы сейчас находимся в неуравновешенном состоянии. Причиной того являются исповедуемые нами идеологии – культурные и социальные системы верований. Мы должны научиться противостоять террору долженствований, если мы хотим найти баланс. Нужна здоровая доза скептицизма по поводу таких вещей, как надежда, прогресс, счастье и самооптимизация.

Многие из этих категорий связаны с чувствами, которые, как известно, трудно поддаются рациональному контролю? Но ведь гораздо сложнее следовать нынешней тенденции позитивного мышления, хоть и раздаются со всех сторон призывы самим улучшить свою жизнь, быть кузнецами своего счастья. И таким образом все отчаянно оптимизируют себя. А подчас  эмоциональные затраты непомерно высоки – неудивительно, что чудовищно увеличивается число эмоционально истощенных и депрессивных людей . Призыв быть постоянно в хорошем настроении просто бесчеловечен, убежден Ретцер. Тем не менее многие принимают участие в этой изнурительной игре. Почему? Люди боятся стать аутсайдерами, если не вступят в игру вместе со всеми.

Важный тезис Ретцера: в поисках хорошей жизни не надо много думать о том, кто вы есть, но больше о том, кем вы не являетесь. Достаточно признать, что, например, работа, доводящая «до ручки» и разрушающая жизнь была выбрана неверно. Как сказал писатель Роберт Музиль: «Мы продвигаемся вперед, спотыкаясь». Не обязательно попасть 100%  «в яблочко» с выбором работы. Достаточно иметь мужество, чтобы признать, что нынешняя работа не подходит. Мы же живем в культурном пространстве верований и боимся вступать с ними в конфликт, чтобы не стать изгоями ввиду своего мировоззрения.

Кроме того, мы не хотим признавать ошибок, нам стыдно чувствовать себя виноватыми. Это идеал – не делать никаких ошибок? Ошибки у нас не допускаются ни в отношениях, ни на работе. Но кто не делает ошибок, упускает возможность на них учиться. «Совсем непросто признать ошибку в нашей культуре «нулевой терпимости». Мы должны иметь больше мужества, чтобы признавать ошибки и учиться на них. Новизна идеи – не в отсутствии ошибок в поведении каждого из нас, а в отношении к ошибкам», – считает психолог.

Принять реальность подчас очень трудно

Ретцер более чем скептически относится к мифу о позитивном мышлении, что оно хорошо помогает против рака (камень в огород Луизы Хей). И считает, что это смотрится, как некая «волшебная кнопка» или сладкая пилюля. Но нет научных доказательств того, что оптимизм продлевает жизнь больных раком. «Наша система верований так организована, что мы делаем все, чтобы ее сохранить, независимо от того, насколько она далека от реальности. Как освободиться от этого? Мы должны позволить себе негативные переживания. С их помощью мы прощаемся со своим прежним мировоззрением, которое привело к неудаче, к несчастью», – считает Ретцер. В том числе и в случае таких печальных обстоятельств, как смерть близкого человека. Наша картина мира меняется с его утратой. Необходимо выйти за рамки своих собственных представлений о мире, чтобы признать их хотя бы в какой-то части мешающими. Принять реальность подчас очень трудно. Поэтому многие не могут жить без веры.

Да, мы ставим что-то перед нами, между собой и миром. Без такого представления мы не можем жить (в психологии это называется «вторичными фильтрами» восприятия, в философии – мировоззрением – прим. С.Л.). Это как если бы мы смотрели прямо на солнце без защиты, то потеряли бы зрение. «Но наше воображение нам не помогает, когда надо отреагировать на те вето, которые налагает на нас жизнь», – убежден Ретцер.

Искусство жить

Если наше представление о себе, не соответствует реалиям нашей жизни, когда жизнь налагает свое вето на наши мечты, в то же время открываются другие возможности, даже если это может быть утомительно и болезненно. У нас есть возможность реагировать на неудачи, изменив наши убеждения. Это -процесс обучения, школа жизни. Как это ни патетически звучит, это и есть «осознанная жизнь». Достаточно, возможно, испытать отказ. Люди, которые прославляют успех и не допускают провала, страдают от неудач, так как отвергают возможность столкнуться с «вето жизни». Этот процесс обучения, по Ретцеру, есть искусство жить: «Для меня искусство жить, в большей степени – способность справляться с тем, что происходит с нами. Речь идет о личностном развитии, зрелости. Разговоры о дихотомического пути счастья и несчастья не продуктивны. При этом ускользает огромный жизненный пласт событий и ощущений:  маленькие заботы и радости, здоровая банальность буден, которые составляют большую часть нашей жизни. Большое счастье, как и великое несчастье – экстремальные состояния».

Ему вторит Вильгельм Шмид (Wilhelm Schmid), автор книги «Быть несчастным» (Ungl?cklichsein): «Искусство жизни также означает определить рельеф своих возможностей. Это предохраняет от иллюзий. Искусство жизнь – это не только что-то сделать, но и позволить себе что-то оставить, отпустить. Мания самосовершенствования ведет к разочарованию. Нужно впустить в свою жизнь неудачи и ошибки».  И далее: «У меня сложилось впечатление, что многие люди несчастны в своей повседневности. Прежде всего, они не знают, как преодолеть это. Я отчетливо испытал  когда более 10 лет работал в качестве психологического консультанта в больнице. Часто объяснение больному его состояния приносило больше пользы, чем от лекарств и лечебных процедур. А повсеместно звучат лишь призывы позитивно мыслить, хотя состояние скорби и уныния  есть тоже часть человеческого существования».

При избегании болезненных переживаний блокируются жизненно важные процессы обучения. В подтверждение своего тезиса Ретцер приводит любопытный пример из военной практики. Известно, что уже почти столетие в военных операциях применяют химические препараты для поддержания боевого духа солдат. Во времена Второй мировой войны солдаты вермахта принимали первитин и метамфетамин. Во второй войне в Персидском заливе  97% американских пилотов-бомбардировщиков  принимали с Д-амфетамин. Но, как солдату вернуться с войны с тем же оптимизмом и хорошим настроением?

Мы знаем от травмированных солдат, что это далеко не всегда так. Между тем, среди прочих препаратов, американским военным дают препараты для забывания. Так, если принять бета-блокатор Пропранолол, то по прошествии шести часов после травматического события – вы убедитесь, что опыт забывается. Новые исследования показывают, что этот препарат перекрывает доступ к памяти тех событий, которые в обычных условиях вызывают страх. Хорошее настроение во время войны и после, и никто не должен мучиться под прессом ужасных впечатлений, сохраняющихся в памяти, и терзаться вопросом, является ли война разумным и ответственным делом. С клинической точки зрения, вещь эффективная. Но насколько человек остается личностью, если он не задумывается над подобными вопросами…

Иллюзорное счастье

В отличие от «Полемики…»  Ретцера, книга Шмида «Быть несчастным» выглядит как безобидный поток мыслей. Его центральный тезис  – «поиски  счастья как постоянного удовольствия – самый верный способ быть несчастным». Это значительно меньше того, что многие понимают под хорошей жизнью, а именно поиск и ожидание постоянного счастья. Шмид отмечает, что ошибка современного человека в том, что он путает понятия – записанное  в американской декларации независимости 1776 года право «Умереть за счастье» (стремление к счастью) с «правом на счастье». Это – маленькая разница с большими последствиями.

Объясняя это заблуждение, Шмид исходит из того, что в индустриально развитых обществах забыты экзистенциальные цели. А жизни присущи и неприятные моменты. Глубокое понимание жизни люди обычно получают не тогда, когда они едят и пьют хорошее вино. Глубокое понимание мы получаем больше, если в нашей жизни происходит что-то идет нет так в отношениях, на работе, может быть, даже в целом по жизни. В во время таких кризисов мы вынуждены пересмотреть свои взгляды.  Но весь опыт человечества показывает, что кризисы уже являются неизбежными. Таким образом, вы должны научиться использовать их, чтобы выйти на новый уровень.

Да, мы можем сделать очень многое, чтобы хотя бы иногда чувствовать себя хорошо. Но это состояние не может быть продлено на неопределенный срок, в соответствии с устоявшимся социальным стереотипом: внесите в свою жизнь больше приятных моментов (СПА, путешествия, развлечения и пр.), и ваша жизнь будет состоять только из счастья. Такое счастье иллюзорно. Нет людей всегда всем довольных. Но многие несчастны именно под давлением этого стереотипа. Избыток книг-руководств по счастью, кстати – относительно новое явление, возникшее в середине. И примерно с середины нулевых коньюнктура этого сектора книжного рынка сместилась к поискам счастья.

«Мы должны найти смысл своей жизни»

Откуда пошел этот бум руководств по счастью? Шмид полагает, что сыграл свою роль крах великой идеологии после 1989. Рухнул не только социализм, но и обещания капитализма осчастливить всех благодаря технологии, инновациям и экономической эффективности. Окончание противоборства двух систем утратило интерес к ним большинства. Оставив великие идеологии, люди поняли, что теперь они должны заботиться о себе сами.

С этом, собственно, нет ничего плохого, но это обременительно. Мы должны стать жертвой наших изменений бесплатно. Мы хотим быть свободными от утомительных обязательств. Мы хотим быть свободными от того, например, что родители решают, за кого должны выйти замуж (жениться) их дети или какую профессию они должны выбрать. Эта свобода была целью Просвещения, и это имеет свою цену. Мы должны отказаться от принципов, которые говорят нам, как мы должны жить. Религия, традиции, политические идеологии уже не обязательны, от них мы освободились. Это приводит к необходимости найти ответ на вопрос, почему я здесь, что я делаю со своей жизнью.

«Отсутствие  смысла жизни – черта современности, – говорит Ретцер, – того, что мы должны принимать всерьез. Если мы хотим жить, мы должны найти смысл своей жизни. Это один из самых ценных ресурсов, которые мы знаем». В то же время он предостерегает от создания нового, побуждающего нас  стандарта – после «счастливой жизни» стандарт «осмысленной жизни». Если мы не можем наполнить смыслом определенный этап нашей жизни  – это не трагично. Бессмысленная жизнь также может быть интересной – хорошая еда, игры детей, созерцание природы или картин, заключает Ретцер.

Шмид не соглашается с тем, что все это бессмысленно: «Для играющих детей все их движения наполнены смыслом. Это взрослые его потеряли и могут снова найти только через осознание. Мы не можем жить без смысла, как мне кажется, он дает нам ощущение безопасности. Хотя ясно, что мы не находимся в постоянном поиске смысла. Моменты удовольствия всегда полны значения, смысл исходит от чувственности».

Для полноценной жизни необходимы противоположности

Хорошая жизнь есть жизнь, в которой есть место неизбежно возникающим неудачам, на которые человек адекватно реагирует. Это большая ошибка думать, что искусство жизни в том, чтобы сделать жизнь легкой. Искусство жизни включает в себя и купирование стрессов. Если же человек ожидает жизнь без боли, то не умеет с ней справляться, если что-то случается.

Мы взрослеем через опыт, и в немалой степени через отрицательный опыт, – утверждает Шмид, приводя в пример семейную жизнь: «В семье не удается наивная концепция счастья. Семья и дети делают человека счастливым. Но это не одномерное всеобъемлющее  чувство счастья без конфликтов. Кто ожидал именно такое, быстро разочаровывается и впадает в уныние. Стоит осознать, что для полноценной жизни необходимы противоположности – радость и гнев, есть счастье и боль. Только если вы принимаете эти различия и, если они находятся в равновесии, вы имеете хорошие шансы быть счастливым в семье».

Да, есть о чем задуматься. Прежде всего над своей картиной мира и по поводу своих убеждений.

Светлана Александрова Линс

Литература:

1. S. Grimm, M. Schiedegger  «Trip aus dem Seelentief», Gehirn und Geist, No 10, 2012, S. 66-70.

2. R. Meisser «Psychische Erkrankungen: Umstrittene neue Diagnosen», M-Magazin, No 39, 23 Sept 2013

3. A. Fischer Schulthess «Nur schlecht drauf oder psychisch krank?», M-Magazin, No 39, 23 Sept 2013, S. 92-93

4. A. Retzer «Miese Stimmung – Eine Streitschrift gegen positives Denken», S. Fischer Verlag,

5. R. Kaminski «Negative Gef?hle muss man nicht bek?mpfen»Interview mit Arnold Retzer,  M-Magazin, No 52, 24 Dez 2012, S. 26-29

6. P. Sloterdijk «Stress und Freiheit», Berlin, Suhrkamp Verlag, 2011.

7. «Trauer ist der Preis f?r die Liebe» – Interview mit H.Znoj, Geo Wissen No 51, 2013, S. 109-113.

8. «Verklaerte Sicht», Gehirn und Geist, No 10, 2012, S. 11.

9. F. Kaspar  «Wir alle haben ein Recht auf schlechte Laune», Die Welt, 27.08.12

10. J. Hoch «Gegen den Selbstoptimierungswahn: Herrlich, diese schlechte Laune!»/ www.spiegel.de

11. E. Illouz «Die Errettung der modernen Seele», Berlin, Suhrkamp Verlag, 2011

12. W. Schmid «Ungl?cklich sein – Eine Ermutigung», Insel Verlag, 2012

13. B. Heidemann «Schlechte Laune ist gut! Ein Pl?doyer gegen Selbstt?uschungen»/ WAZ.de

14. P. Laudenbach «Gl?ck wird ?berbewertet» – Interview mit Arnold Retzer und Wilhelm Schmid, Brand Eins, No 2012, S. 58-63.

Добавить комментарий