Алла Ройтих Девять жизней – 2-я часть

alla-roytih

Распахнула шкаф и призадумалась: надо одеться так, чтобы и консерватор-зять свой серьезный лобик не хмурил, и понравиться Рони, любителю откровенного эпатажа в женском наряде. Остановилась на прямой джинсовой юбке до колена и серой блузке очень идущего мне оттенка. Учитывая нашу сумасшедшую разницу в возрасте c любимым, мне бы надо было начать краситься часов с 5-ти утра, не отвлекаясь на пробежку, и тщательно вырисовывать каждый свой 45-тилетний миллиметр. Но всегда тесно в 24-х часах, что-то обязательно игнорирую, поэтому – никакой косметики, кроме красной помады, и слава Богу, что хоть это успела! А вот что нельзя забыть ни в коем случае – кукольные туфельки на высоких каблуках: Рони помешан на элегантной обуви. И, конечно, – улыбка, ибо нынче – время глобального тотального позитива!

Поймала такси. Первый пункт – Тель-авивская больница «Ихилов». Это огромный, непрерывно жужжащий человеческий улей с могучими очередями, носилками, каталками, костылями и прочими вместилищами человеческих страданий, с несметными коридорами, лифтами, лестницами и площадками. В родильном отделении особенная чистота, свежайший ремонт, идеальная работа и приятные лица персонала, ощущение защищенности и покоя. Дочь, моя золотоволосая скандинавская королева, возлежала на крахмальных подушках и гордо улыбалась, в зеленых глазах танцевали золотые смешинки. Спасибо, Боже!

– Поздравляю, у тебя два внука! – она протянула румяные губы для поцелуя.

– На сколько? – Я имела в виду вес новорожденных, но была прервана басовитым смешком:

– На всю жизнь! – Это уже голос зятя, Максима. Я вздрогнула, вся внутренне подобралась, одернула юбку – ни дать ни взять, двоечница перед строгим учителем. Я его боюсь. Угощая его фирменным яблочным тортом, сидя у них с Лерой в гостях или рассуждая на официальном семейном мероприятии о плюсах и минусах местного образования, всегда переживаю: как отреагирует? Вот и сейчас свои щелки щурит – от укора или от удовольствия? Дело не в моей Лере, ради которой он готов на все 24 часа в сутки, а во мне: не покидает ощущение, что это не я старше него на 15 лет, а он – меня. В их семье никто никогда не разводился и не совершал никаких других ошибок, все чинно, размеренно, серьезно, как в аптеке, а на гладких смуглых лицах – величавая мудрость веков. Ибо самая лучшая из школ – школа выживания: родители зятя были в числе тех 66-ти вьетнамцев, которые в 1977 году на самодельном суденышке бежали от жестокого режима. Когда они посылали отчаянное SOS равнодушно проходящим мимо судам разных стран, – как крутился счетчик их дней, какую жизнь они проживали? Приютившему Израилю семья вернула все сторицей: работая не покладая рук, скопила капитал и теперь владела сетью ресторанов ориентальной кухни. Один день у них шел минимум за два…

Мой зять Максим – так это просто гордость двух наций! Красивый,  высокий, широкоплечий, прошел тут гиюр, служил в армии, участвовал в ливанской войне, на хорошем счету в серьезной компьютерной фирме – всем орлам орел! Я зову его Якудза за брутальное выражение узких глаз и татуировки под строгим офисным костюмом. Обожаю беса, склонившего его на эту причудливую роспись: оставляет надежду, что Максим хотя бы на краткий миг все-таки был молодым, но все-таки Пушкинское «жили старик со старухой у самого синего моря» – это про него с моей Лерой! Дочь никогда не нуждалась ни в каких щенячьих периодах. Уже в средней школе она вызвалась делать продуктовые закупки на неделю («вы c отцом транжирите деньги, как неразумные дети») и экономила нам приличные средства, а учителя, выходя по делам во время урока, просили ее присматривать за классом, и управлялась она с этим даже лучше, чем они сами. И сейчас она меня опекает, словно дочь – не она, а я…

– Посидите, сейчас детей принесут кормить. Ты знаешь, мам, кто тут лежит в соседней палате? Папина новая супруга! Он скачет вокруг нее, как козлик, трепещет и благоговеет… – Лера состроила постную мордашку. – Он и сюда приходил, хотел поздравить, весь прямо наизнанку вывернулся!

– Ну, а ты? – Я улыбнулась про себя. Забавно, право! Ее жестокая бестактность оставила меня равнодушной: вся эта история с ассистенткой осталась в той жизни, я с мужем за все это время даже по телефону не говорила. Лера – общалась, но редко и с неохотой, ни в какую не брала подарки, и это, кажется, был единственный аспект, в котором она вела себя по-детски.

– Да ну его, мам! Перед Максом стыдно! Старый, черный… Лицо – как жеваный тазик, а косит под юношу: серьга в ухе, стрижка, как у 15-тилетнего, и, кажется, красит бороду. Нет предела извращениям! Он у Макса взял номер нашего счета – хочет деньги поздравительные перевести. Такой порядочный – дух захватывает! – В ней закипало раздражение.

– Ну, и где тут криминал? Не заводись, а то пропадет молоко! Он живет, как чувствует! И тебя не забывает…

Чтобы не обижаться – надо его не любить. В этом мы с Лерой не сходимся.

– У него уже кто-то родился? – Я наклонилась и поцеловала дочь в детскую круглую щеку.

– Да, дочка.- Она на минуту озадаченно примолкла. – Мне – сестра, моим детям – тетка… Невероятно!

Принесли детей, дочь кормила их по очереди. Даже не знаю, сколько времени держала я у сердца два крошечных невесомых комочка с раскосыми глазками, слыша, как в тумане: «Ты с ними осторожно, они меньше двух кило!» Потрясающе красивые существа. Боже, неужели я – бабка???

buket roz– Эй, девушка, вернитесь в реальность! – услышала приятный сипловатый баритон. Это Рони, мой новый сердечный друг, ровесник и коллега зятя. Он бритоголовый, загорелый, улыбчивый, с голубыми глазами в густых выразительных ресницах. (Впрочем, сейчас он был до самого пояса скрыт огромным кустом разноцветных роз.)

– Нет, это не тебе, именинница-бабушка! У меня для тебя сюрприз, сейчас поздравлю Лерку-Макса – и поедем! – расцеловавшись с новыми родителями, он вручил Якудзе растения. – Найди два ведра, в одно он не поместится. Звони подругам, переноси вашу встречу: ты к ним не успеешь! – Это уже мне.

– Неудобно, мы за две недели договаривались…

– Переживут, пообщаются друг с другом. Хочешь, я сам им скажу?

Если Рони чего-то захочет, сопротивляться бесполезно! Позвонила Стелле – самой умной и понятливой. Не успела рот раскрыть, как…

– Что, твой юноша крадет тебя, как в прошлом году? А мы предупреждены, ты не волнуйся! Он нас всех на пикник пригласил в следующие выходные…

Кто хочет – тот добьется!

Познакомились мы год назад и весьма банально: просидели 3 часа наедине в лифте, застрявшем между этажами огромного офиса. Дело было вечером, все сотрудники уже ушли домой. Вахтер совершал экскурсию по зданию и не мог слышать наших сигналов тревоги, а когда мы дозвонились, долго не откликалась аварийная группа… Меня тогда обуяла жуткая нервная сонливость, происходящее помню смутно. Только, смотря на себя в зеркала – лифт состоял из них, деваться было некуда – видела бледную уродливую гримасу ужаса с проваленными глазами. Непонятно, что Рони тогда так зацепило. Когда выбрались, он сначала отвез меня домой на моей машине (далеко не с первой попытки мне удалось узнать ее на стоянке), а потом вернулся на такси обратно к своему мотоциклу. Назавтра стоял вечером на пороге с потрясающим букетом огромных белых роз – и начался наш роман… Он взялся за меня плотно, со всем жадным пылом своих лет: обильные звонки, заинтересованные вопросы, ежедневные появления. Я себе не верила: обаяла стильного молодца, годящегося почти в сыновья! Повезло быть девушкой, будучи почти бабушкой – бегать на свидания, в то время как другие солидные матроны чинно принимают по выходным чинных семейных гостей… Не могу сказать, что влюбилась, уж скорей втянулась, как в наркотик. Мне с ним тепло, комфортно, уютно, нравится смотреть на крупную мужественную голову на скульптурной шее и на все остальное, тоже скульптурное. Но главное просто, как все талантливое: с ним я чувствую себя настоящей женщиной!  На днях сказал, что хочет ко мне переселиться. Пока не знаю, что ответить… Соседи наверняка будут думать – взяла квартиранта, или того хуже – это неожиданно свалившийся на голову мой блудный сын, о котором они не знали. Правда, Лера с Якудзой, мама, подруги – все «за» и хором твердят, что разница в возрасте – глупость. Может, и в самом деле рискнуть и вступить с ним в третью жизнь кошки???

Через четверть часа он мчал меня на мотоцикле в неизвестном направлении. Ветер хлестал в лицо, снова и снова почему-то донося запах узкоглазых крошек, ощущение крошечных родных телец в руках…  Жизнь, я тебя обожаю!

Мы примчались к универмагу.

– Подожди, я мигом. – Рони быстро исчез за блестящей дверью. Я даже не успела погадать, куда: вернулся с соблазнительным свертком.

– Тут то, что ты хотела.

– Терри Мюглер, «Иллиан»? – Я подпрыгнула, как девочка. – Да его же в Израиле не достать!

– Ну, как – кому… – Скромно потупил он глазки.- А еще тут – короткие джинсовые шорты, как сейчас модно.

– Да ты что, это же для шестнадцатилеток! – опешила я.

tatoirovka na pleche– А тебе разве больше? – Он легко поцеловал меня в затылок. Помолчали… – А еще я хочу, чтобы ты сделала татуировку на плече – как ты мечтала, помнишь? Ну, не стесняйся, тебе пойдет! Мы сейчас едем, я уже договорился…

Осталось лишь побежденно рассмеяться: подсознательно я и в самом деле этого хочу. И вообще, с Рони в меня вселяется бес (наверняка – тот, который попутал и Якудзу): хочется выкрасить ногти на руках в зеленый цвет, а на ногах- в фиолетовый, левую сторону головы – в пронзительно-розовый, а правую побрить наголо…

Продолжение

______________________________

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал “В загранке” обязательна.

Адрес статьи: https://vzagranke.ru/razvitie/yazyki-dushi/literatura/oda-kablukam-ulybke-i-besu.html

Понравилось? Подписывайтесь на журнал прямо сейчас:

(посмотреть видео Процедура подписки)

назад к выпуску >>

к рубрике >>

Добавить комментарий