Общество

16.05.2022

Судьба нейтралитета в эпоху глобализации

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk

Нейтралитет в Швейцарии – одна из немногих скреп, определяющих национальную идентичность жителей этой страны. В то же время политика нейтралитета в современных условиях требует существенного пересмотра – считает профессор Цюрихского университета Оливер Диггельман

Легко ли быть нейтральным?

Что означает нейтралитет в гражданской войне между преступным правительством и террористической сетью, как в Сирии? Или, пугающе актуально: когда такая ядерная держава, как Россия, нападает на своего соседа, которому она по договору гарантировала свою территориальную целостность в 1994 г. — в обмен на отказ от части советского ядерного арсенала? – вопрошает Оливер Диггельманн (Oliver Diggelmann), профессор Цюрихского университета в своей статье, опубликованной швейцарской газетой Neue Zuercher Zeitung (O. Diggelmann «Wie koennte die Schweizer Neutralitaet im 21. Jahrhundert aussehen?» NZZ, 7.05.2022).

Проводить политику нейтралитета, по сути, означает держаться на расстоянии от враждующих фракций, не становясь самой воюющей стороной. На первый взгляд, кажется, что эта основная идея кристально ясна, поэтому должно быть легко найти правильное позиционирование в отдельных случаях. Однако, практика показывает, что это не так.

Обращение с нейтралитетом максимально просто в случае вопросов, регулируемых законом о нейтралитете. Они касаются государственных войн: никакого военного участия, равное отношение к воюющим сторонам при экспорте оружия, отсутствие права транзита или пролетов войск. Однако, отмечает Диггельманн, в современных условиях нейтральная политическая позиция является сложной задачей, особенно в экономических вопросах. В любом случае, приверженец нейтралитета не может — и это принципиально для понимания сегодняшней полемики — уйти в схематиченое мышление.

Нейтралитет сквозь призму истории

Основной проблемой стран, выбравших нейтральный статус, является то, что они всегда зависят от глобальной политической расстановки. В частности, как мировой порядок «понимает войну» в конкретный исторический период. Так, для Средневековья политическая мысль была религиозной, а политика, по существу - вопросом добра и зла. Все позиции между этими полюсами были подозрительными в принципе.

Понимание международной политики коренным образом изменилось между Вестфальским миром 1648 г. и Первой мировой войной: политика стала теперь вопросом интересов государств. Поскольку международное право не запрещало агрессивных войн, нейтралитет был законным и свободно выбираемым статусом. Великие державы также были временно нейтральны - в тех или иных военных конфликтах. В то время нейтралитет мог быть даже в интересах государственной системы, как в случае Швейцарской Конфедерации, которой в 1815 г.был предоставлен «постоянный» нейтралитет.

В эпоху Лиги Наций после Первой мировой войны, особенно с созданием Организации Объединенных Наций, ситуация снова кардинально изменилась. В 1928 г. в Париже был принят Пакт Бриа́на—Ке́ллога, или Пари́жский пакт — договор об отказе от войны в качестве орудия внешней политики (он получил название по именам инициаторов — министра иностранных дел Франции Аристида Бриана и госсекретаря США Фрэнка Келлога. Его подписали представители 15 государств, позже к ним присоединились почти все существовавшие в то время страны. Заключение договора означало первый шаг на пути создания системы коллективной безопасности в Европе – прим ред.). С тех пор аннексии и войны запрещены международным правом. В результате межгосударственные конфликты в принципе снова стало возможным разделить на категории «хорошие» и «плохие», уже согласно международному праву. С негативными последствиями для стран с нейтральным статусом.

Письмо президента США Франклина Рузвельта Федеральному совету Швейцарии в январе 1945 г. показывает, насколько восприятие приверженцев политики нейтралитета стало неблагоприятным ввиду объявления войны вне закона, особенно когда дело дошло до борьбы между нацистской Германией и защитниками мирового порядка: «Мы хотим полностью уважать ваш военный нейтралитет, хотя это не в наших интересах. Однако мы хотели бы обратить ваше внимание на то, что пришло время показать Швейцарии, где она находится в моральном и экономическом плане. Никакого нейтралитета больше нет. В этом отношении вы явно должны встать на нашу сторону. В противном случае вы будете изолированы». Страны, с нейтральным статусом, такие как Швеция и Швейцария, не были приглашены для создания ООН.

Война и несвобода торговли

В письме Рузвельта рассматриваются два ключевых вопроса. Как должен вести себя субьект политики нейтралитета в лобовой атаке на мировой порядок (международное право), который также должен защищать и его самого (страну с нейтральным статусом)? И прежде всего: может ли нейтральное государство торговать с воюющими сторонами, и если да, то чем именно? Это всегда был острый вопрос. Здесь стоит обратиться к истории: в 18-м и 19-м веках британцы, которые в то время были господствующей державой и мировым полицейским, яростно выступали против торговли между нейтральными странами и воюющими сторонами. Ибо нейтральное государство становились косвенным помощником воюющих сторон, продлевая войны и извлекая из них пользу. По сути, это была та же дискуссия, что и сегодня.

Британцы не смогли настоять на своем. США, как восходящая держава 19-го в., выступавшая за свободную торговлю и стремившаяся не влезать в европейские запутанные дела, одержали верх. Только в случае военных заказов нейтральные страны имели ограничения на торговлю с воюющими сторонами. В начале 20-го века эта благоприятная для торговли практика была закреплена договором в Гааге. С тех пор такой либеральный закон о нейтралитете дал большую свободу действий в области торговли с воюющими государствами. Но то, как им используются, по-прежнему вопрос деликатный. И прежде всего - это политическое решение, которое нельзя принять на автопилоте, убежден Диггельманн.

Законная дистанция или сомнительное соучастие?

В конкретном случае конфликта и кризиса страна, придерживающаяся политики нейтралитета, должна сначала спросить себя, что означают ее действия в свете нынешнего мирного порядка — законную дистанцию или сомнительное соучастие? Используя свою свободу действий, приверженец нейтралитета должен тщательно взвешивать аспекты внешней, внутренней и торговой политики, предвидеть возможные последствия, а также обеспечивать последовательность своей политики и объяснять их. Швейцария, по мнению Диггельманна, пренебрегает предвидением и коммуникацией в этой деликатной области. В ее истории с 1989 г. обнаруживается даже неблагоприятная закономерность: политика нейтралитета лишь корректируется в ответ на массированное внешнее давление и практически ничем не объясняется.

Так, в 1991 г. коалиция против Саддама Хусейна запросила у Швейцарии права на пролет ее военного самолета. Сохраняя свою позицию нейтралитета во время холодной войны, Швейцария отказала. Военная операция была санкционирована Советом Безопасности ООН. Швейцария сокрушенно отреагировала на непонимание международным сообществом ее нейтральной Швейцарии, но впоследствии адаптировалась. Роли в той войне были так же ясны, как и сегодня в случае с Россией и Украиной.

С тех пор Швейцария скорректировала свой курс и оценила пассивную военную поддержку военных операций ООН и принятие экономических санкций ООН как юридически и политически не вызывающие возражений. Ибо ООН действует от имени международного сообщества, как своего рода попечитель мира. Швейцария также заявила об этом в отчете о нейтралитете 1993 г. Это было общепринято на международной арене, и с тех пор довольно хорошо зарекомендовало себя в военных действиях. Однако до сих пор этот шаг практически не обсуждался внутри страны, отмечает Диггельманн.

Обращение с нейтралитетом в сегодняшнем мире нуждается в пересмотре

К тому же различие между военными операциями, санкционированными ООН, и другими войнами становится проблемой в тот момент, когда великая держава открыто предприняла территориальное вторжение и в то же время заблокировала решение ООН. Точно также можно было бы прочитать действия России в Грузии в 2008 г. и аннексию Крыма в 2014 г. Однако на Западе до 2022 г. преобладала интерпретация, что в определенной степени речь шла о постсоветских консолидациях. Представление принципиально изменилось после открытой атаки на Украину, констатирует Диггельманн. И поясняет: военная операция НАТО в Косово в 1999 г., хотя и не основывалась на мандате ООН, но имела совершенно иной характер. Они также нарушили запрет на насилие. Однако речь шла не об удовлетворении стремления к экспансии, а о предотвращении дальнейших военных преступлений и преступлений против человечности в Косово.

Корректировка позиции Швейцарии в ответ на внешнее давление означает репутационный ущерб. Со стороны доминирует впечатление небольшого магазина (Kleinkraemers) с ограниченным обзором. Чтобы предотвратить это в будущем, считает Диггельманн, необходимо осознавать, что Швейцария получает огромную выгоду от архитектуры международной безопасности: с одной стороны, это напрямую способствует ее независимости и, таким образом, экономит расходы на безопасность. С другой стороны, это позволяет ей участвовать в мировом рынке.

Нейтралитет как национальная скрепа и внешнеполитический капкан

Корректировка позиции Швейцарии в ответ на внешнее давление означает репутационный ущерб. Со стороны доминирует впечатление небольшого магазина (Kleinkraemers) с ограниченным обзором. Чтобы предотвратить это в будущем, считает Диггельманн, необходимо осознавать, что Швейцария получает огромную выгоду от архитектуры международной безопасности: с одной стороны, это напрямую способствует ее независимости и, таким образом, экономит расходы на безопасность. С другой стороны, это позволяет ей участвовать в мировом рынке.

Если Швейцария хочет разумно использовать свой нейтралитет, решения об экономических санкциях всегда должны приниматься с целью поддержания этой глобальной безопасности и экономической инфраструктуры. Даже не задаться этим вопросом, как это привыкла делать Швейцария, считается нечестным. Есть опреденная неловкость в том, чтобы настойчиво указывать на собственные добрые услуги. Другие тоже знают, без лишних напоминаний, что можно организовывать конференции в Женеве, продолжает автор статьи.

Вместе с потерей репутации приходит чувство бессилия. Страна находится под впечатлением от динамики крупного события (военного вторжения России в Украину – прим. ред.), задаваясь вопросом, как на это должно реагировать с точки зрения политики нейтралитета. Это подпитывает подозрительное мировоззрение. Как следствие: народная инициатива по закреплению «старого» понимания нейтралитета не заставила себя ждать. Этот оборонительный взгляд не совсем соответствует экономической открытости Швейцарии – аргументрирует Диггельманн.

Основной причиной схематизма в швейцарском понимании нейтралитета является его укорененность в мифических ценностях страны. Наверное, это так интенсивно, потому что в стране не так много скреп. С конца 19-го века нейтралитет все больше становился чертой идентичности, которая сегодня почти бесспорна, поскольку объединяет франко- и немецкоязычных швейцарцев, национальных консерваторов и либералов, протестантов и католиков, - пишет Диггельманн.

Как обустроить современный нейтралитет

Далее он выделяет четыре основных идеи современного обращения с нейтралитетом. Швейцария должна прежде всего осознать природу позиционирования политики нейтралитета как сложной многофакторной задачи. Часто существуют различные правомерные варианты помимо того, что предусмотрено законом о нейтралитете.

• Нейтральная сторона должна соблюдать международное право, определять для себя последствия глобальной политической ситуации и учитывать свою долгосрочную зависимость от торговли, энергетики и политики безопасности.

• Также страны с нейтральным статусом должны учитывать, что позиционирование политики нейтралитета является сложной коммуникационной задачей. Внутри страны и во внешних контактах. Федеральный совет Швейцарии должен реально оценить свои действия и прислушаться к критике. Нейтральная позиция была и остается, пусть даже и политкорректной, но амбивалентной и уязвимой. Это должно быть осознано страной с нейтральным статусом.

• Принципиальное значение имеет также согласованность внешней политики. Любой, кто хочет, чтобы его уважали как субьекта политики нейтралитета или считали ценным посредником, не должен ждать кризиса, чтобы вспомнить об этом. Регулирование финансового центра, определение режима экспорта вооружений, соответствующее распределение тягот борьбы за мир, например, в рамках миротворчества - все это элементы политики нейтралитета. Суть в сочетании. Нейтральное государство может решить для себя, как позиционировать себя в спектре между жестким эгоистичным одиночкой и надежным беспристрастным приверженцем международного права.

• И, наконец, в-четвертых: нейтральная сторона должна понимать свою военную и коммерческую свободу действий как определяемую общей мировой политической ситуацией. История не стоит на месте – даже если ее дыхание временами замедляется.

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи здесь

Добавить комментарий