01.10.2021

Запад больше не поможет

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk

Уход Запада из Афганистана завершил тридцатилетний проект по глобализации ценностей свободомыслия и либерализации политическмх режимов. Как в связи с этим изменилась интерпретация самой политико-культурной институции «Запад», комментирует немецкий политилог Херфрид Мюнклер.

Афганские уроки еще долго будут предметом осмысления историков и политологов, в том числе стратегия смены политического режима и продвижения ценностей свободомыслия, реализованная западной коалицией. В этой связи интересна позиция Херфрида Мюнклера (Herfried Münkler), почетного профессора теории политики Университета Гумбольдта в Берлине, которую он изложил в статье, написанной для швейцарской газеты «Neue Zuercher Zeitung» (H. Münkler «Der Rückzug aus Afghanistan rüttelt am politischen Selbstverständnis des Westens, aber Kratzer hatte es schon lange» NZZ, 27.09.2021) Предлагаю вашему вниманию пересказ этого материала.

Запад-Восток – география, религия и политика

Если посмотреть на стороны света в сакральной перспективе, то запад смотрится отнюдь не благостно: здесь восток - это пространство, из которого исходят свет и искупление, поэтому хор в европейских церквях всегда ориентирован на восток. С другой стороны, запад - это сфера тьмы и демонов. Вот почему массивные башни церквей в основном находятся на западе как стражи и защитники от исходящих оттуда опасностей.

Однако в политике и культуре все с точностью до наоборот. Здесь с начала 18-го в. Запад был регионом, из которого пришло Просвещение, положившее конец векам тьмы, а Восток - это пространство, в котором выступают против свободы мысли и либерализации политического строя. С тех пор существует практическое правило: те, кто делает ставку на свободу, выжидающе смотрят на запад ("Запад нам поможет! Запад с нами"). С другой стороны, когда речь идет о искуплении (спасении от греха) или также о том, чтобы вернуть все к тому, как было прежде, тогда смотрят на восток. К тому же политико-культурное пространство для асоциаций на Западе довольно однозначно, на Востоке - глубоко амбивалентно.

Необходимо осознать заряды сторон света исходя из этих смыслов и значений, чтобы понять, как и почему «Запад» стал зоной свободы с середины 20-го века, а Восток - его угрожающей противоположностью после того, как в 20-е годы для многих Восток (имеется ввиду Россия – прим. С.Л.) стал обещанием всеобъемлющего спасения, создания нового мира и нового человека - увы, сталинизм снова обратился к идее искупления.

В то время как в первой половине 20-го в. значения «Запад» и «Восток» продолжали трансформироваться или противостоять друг другу, конфликт Восток-Запад внес политическую ясность даже в странах, которые не присоединились к военным союзам и оставались нейтральными... как Швейцария, Австрия и Швеция, но политически и культурно относили себя к Западу. То, что раньше было смысловой надписью в географии как стороны света, после 1945 г. стало политически институционализированным. Запад стал политическим термином, который и дальше продолжал наполняться новыми смыслами.

Просвещение и атлантическия революция – идейные истоки термина «Запад»

В этом смысле одним из ведущих нарративов, формирующих политическую категорию «Запад» была атлантическая революция, которая началась в Нидерландах и Англии в 17-м веке., продолжилась в Америке и Франции в следующем столетии и распространилась на большую часть Европы в 19-м веке.

Согласно этому нарративу, Запад был не просто набором договоров и социальных институтов, возникших в ответ на советскую угрозу, но сообществом с общими идеями и ценностями, которые теперь объединились и политически. Просвещение и атлантическая революция - вместе сформировали основополагающий термин «Запад», который отражал общность и единство составляющих его стран, не зависящие от реального врага. Таким образом, сплоченность Запада после окончания антагонизма (холодной войны – прим. С.Л.) между Востоком и Западом была обусловлена не только сохраняющейся неопределенностью в политическом мире.

Оглядываясь назад на последние три десятилетия, можно сказать, что чем более выражены трещины в политической институциональной структуре Запада, тем более заметными становятся общие идеи и ценности. При том, что сначала доминировала легкомысленная эйфория, вызванная представлением о том, что порядок Запада может быть применен во всем мире после того, как главный противник исчезнет. Теперь ясно, что этот проект привел к перенапряжению Запада, что он не только стоил огромных ресурсов, но и породил совершенно разные представления о Западе и его ценностях.

Краткий период эйфории сменился разочарованием. Было ли расширение ЕС на восток фактически экспансией Запада в Центральную Европу, или оно просто принесло в европейский дом национализм и авторитаризм, которые были преодолены на Западе? Возможна ли политическая неудача ЕС, которая также нанесет ущерб западным ценностям? Или, чтобы предотвратить это: как ценности, на которых основаны договоры о присоединении, могут быть применены к тем, кто их заведомо нарушает? Идея «нелиберальной демократии», циркулирующая в Венгрии Орбана, на сегодняшний день является самым явным сомнением в общности западных идей и ценностей в ЕС.

А как насчет трансатлантического пространства, которое называют «Западом», отношений между США и Европой? И тут всегда были конфликты интересов и разные политические предпочтения. Единства в истории Запада никогда не было даже во времена противостояния Востока и Запада. Достаточно вспомнить о долгом отсутствии Франции в органах НАТО или о яростном сопротивлении Германии решению о модернизации.

В будущем Запад воздержится от глобализации своих идей, ценностей и взглядов

Однако нынешние противоречия и разногласия имеют иное качество. Расхождение началось почти незаметно с решения Обамы больше не сосредотачивать внимание США на Атлантике, а сфокусироваться на Тихоокеанском регионе. Официально это был тревожный сигнал для европейцев, которым пришлось взять на себя большую геополитическую ответственность и положить конец комфортному потреблению «дивидендов» мирной жизни. На самом деле, однако, США отвернулись от прежнего центра Запада, а именно - от трансатлантического региона.

Хитрость заключается в том, что стрелки компаса имеют политическое значение: ориентируясь на запад (Тихоокеанский регион – прим. С.Л.), США ставят под сомнение старый «Запад». Или, что более политически осязаемо: подъем Китая изменил фокус. В то время как он стал угрозой для США, Китай стал очень привлекательным рынком для Германии и других стран.

США были подавлены ролью глобального расширяющегося Запада, и это повлияло на политическую волю людей больше, чем ресурсы. Значительная часть избирателей США последовала лозунгу «America first» («Америка прежде всего») и избрала Трампа президентом. Его преемник Байден, оправдывая уход из Афганистана, объявил об окончании глобального обязательства США по укреплению западных ценностей, в случае необходимости, и военными средствами.

Заявления президента США Джо Байдена совершенно ясны: все сводится к тому, что в будущем Запад по существу ограничится Западом как географическим регионом с точки зрения постулирования и обеспечения соблюдения своих ценностей и норм. Запад воздержится от глобализации своих идей, ценностей и взглядов. В самом деле, это радикальное изменение в проекте, который в течение 30 лет занимал фантазии внешнеполитических деятелей, дипломатов и наблюдателей за внешней политикой и политикой безопасности. Эти фантазии распространились на идею о том, что Запад с помощью укрепления своих ценностей и норм преуспеет в создании мира, который, возможно, не будет мирным во всех отношениях, но будет свободен от крупных войн. На данный момент мы, кажется, далеки от этого, - заключает политолог.

То, чем был Запад, становится все более и более распадающимся на две части

Глядя на недавние события со стороны Америки, можно сказать, что европейцы ссылались на западные ценности и идеи, чтобы использовать Соединенные Штаты для продвижения этих ценностей, как они их понимали. Это особенно хорошо видно на примере Афганистана: там, где администрация США хотела только «смены режима», европейцы были озабочены «построением нации», что гораздо более утомительно и дорого. Евпорейцы хотели преобразования общества не только в отношении действующих в нем правил, но и в отношении менталитета людей. Цель вмешательства так и не была согласована.

«Но Афганистан - это только последняя капля, разбившая ствол, – конститрует Мюнклер в своем интервью немецкому порталу www.rnd.de . - Потому что в прошлом была проторена широкая тропа неудач. Она начинается с Ирака, а также со значительных провалов в Сирии, где были предприняты попытки содействовать процессу перемен при поддержке Свободной сирийской армии. Вместо этого в Сирии остался Башар Асад, твердо занявший свои позиции у власти, но также зависимый от России. В то же время была попытка добиться чего-то в Ливии, не вводя в нее сухопутные войска. Это закончилось довольно продолжительной гражданской войной, и никто не может сказать, закончилась ли она сейчас».

И наоборот, с европейской точки зрения, можно сказать, что интервенция в Афганистан была войной коалиции, из которой США в одностороннем порядке вышли на переговорах в Дохе, не пригласив на переговоры европейцев и даже не посоветовавшись с ними. Чувство европейцев, что с ними обращаются, как с илотами (В древней Спарте илоты - земледельцы, находящиеся на промежуточном положении между крепостными и рабами - прим С. Л.), несомненно, будет иметь последствия, убежден Мюнклер.

При этом в ближайшее время Соединенные Штаты планируют передать Австралии технологии производства атомных подводных лодок, которые будут построены на австралийских верфях. После создания AUKUS (партнерства США, Великобританией и Австралией в области обороны и безопасности) Канберра разорвала контракт с французской компанией Naval Group, в рамках которого планировалось строительство 12 атомных подводных лодок на сумму в размере 66 млрд. долл. США для ВМС Австралии. Американо-австралийская сделка по подводным лодкам, из-за которой французы чувствуют себя обманутыми, вписывается сюда, точно так же, как AUKUS, что равносильно прощанию с континентальной Европой.

Это, конечно, не конец НАТО, как сейчас слышно из Парижа, но это еще больше ослабляет этот военный союз. То, чем был Запад, становится все более и более распадающимся на две части. Они все еще могут оставаться связанными, но они уже давно перестали быть единым целым, считает немецкий политолог.

При перепечатке и копировании статей активная ссылка на журнал «В загранке» обязательна.

Адрес статьи здесь

Добавить комментарий